Наша личная война

 – Вот это вы тут наворотили…

Пещера, судя по разрушенным перегородкам, до недавнего времени была разделена на несколько отсеков. Сейчас это был один огромный зал. Посреди зала журчал отделанный мрамором фонтан. Вокруг лежали персидские ковры с чудовищно толстым ворсом, шёлковые подушки, повсюду валялась серебряная посуда.

В обозначенном останками перегородки отсеке слева от входа было скверно. Он в буквальном смысле был сплошь усеян кусками человеческого мяса, среди которых с трудом можно было угадать нечто похожее на явно выраженные фрагменты тел. Кровищи тут было – как в убойном цехе.

– Во-аа! – утробно рыкнул Гена и тут же пристроился пугать ближайший угол. – Воа-ааа…

– Плохая подготовка, – сурово отметил Петрушин. – Ну-ка, что тут у нас…

Из зала в глубь гряды уходил узкий проход. В проходе, в самом начале, обнаружили три вполне сохранившихся трупа с оружием. Маленько не добежали товарищи.

Возле фонтана лежали ещё четыре вполне сохранившихся трупа – малость головёнки размозжены, а так вообще в порядке. На трупах был новый камуфляж и хорошая импортная экипировка: «разгрузки», фонари, ножи, радиостанции, специальное оружие. Взять бы хоть одного такого живьём, то-то было бы славно!

Тут же, неподалёку, нашли живого. Это был какой-то древний дед с торчавшими во все стороны седыми космами, слипшимися от густой крови. Дед лежал в самом маленьком отсеке, наполовину был засыпан кирпичами из рухнувшей перегородки и на момент обнаружения лишь слабо мычал. Всё лицо его было в крови, на правой руке – кольцо наручников. От кольца куда-то в полуразваленную стену уходила хромированная цепь.

– Пленный, – определил Петрушин, пнув валявшуюся рядом дверь с замкнутым висячим замком и оторванной от косяка стальной проушиной. – Вот как судьба распорядилась! Все полегли, а кто был заперт – спасся. Повезло деду. Леха – кирпичи сними, осмотри, надо – вкати промедола. Возьмём с собой, там разберёмся.

– Ты чего тут встал? – обратился Костя к Зауру, застывшему соляным столбом посреди мешанины из человеческих фрагментов, одежды и обуви. – Иди к выходу, подыши. Давай, давай иди, не надо тебе здесь…

– Дай фанар, – надтреснутым голосом попросил Заур.

– Я сказал – на выход! Зачем тебе фонарь?

– Как брата прошу… дай фанар!

– Да дай ты ему, дай! – Голос Петрушина звенел от плохо скрываемой неприязни. – Пусть поглазеет. Гляди, брат, вот такая же херня бывает, когда шахид замыкает контакты. Вот так оно воняет, а вовсе не мускусом, блин. Смотри, нюхай, запоминай! Дай фонарь, Костя, не жмись.

– Да на, на здоровье, – Костя протянул Зауру свой фонарь с мощной галогеновой лампой.