Наша личная война

Леха снял двоих, парни метнули по «мухе»…

– И что?

– Ну, говорят, вроде «муха» не должна бы так…

– Да то понятно, что не должна! И что это было?

– Ну не знаю я! Сильнейший взрыв, из пещеры – какой-то чудовищный столб…

– Все целы?

– Да, все целы.

– Пока туда не ходите. Мы сейчас подтянемся, посмотрим…

– Трави стропу, салага. – Понятливый Леха толкнул в бок ошарашенного Гену и показал на бухту капронового троса из альпинистского комплекта. – Ща старшие подкатят, полезем смотреть.

– «Четвёртый» – «Первому»! – рявкнула Костина рация голосом Иванова, звучавшим на фоне выстрелов и каких-то нецивилизованных боевых воплей. – «Четвёртый», мать твою!!!

– На приёме, – меланхолично ответил Костя, наблюдая, как Гена дрожащими руками разматывает шнур.

– Фу ты, слава богу… Ты чего не отвечаешь?! Вы там как?

– Мы – нормально. Я как раз беседовал со «Вторым».

– Понятно. Что это было?"

"– Это какое-то загадочное явление природы. – Подготовленный беседой с Петрушиным Костя печально вздохнул. – «Второй» сейчас подтянется, разберётся. А я пока – без комментариев.

– Вы там глядите, берегите себя! Держи меня в курсе, до связи…

Минут через пять прибыли Петрушин с Васей и притащили с собой «Кукушку-2».

– Годится, – одобрил Петрушин подготовленную Лехой линию для спуска и отдал распоряжение снайперской паре: – Прикрывать восхождение. Фонари отдайте бойцам, нам они будут нужнее. Костя, у тебя батарейки в норме?

– Новенькие. Я фонарь и не включал ни разу.

– Ну и славно. Всё, пошли…

Спуск в ущелье и подъём к норе заняли совсем немного времени – тут рукой подать. Верёвочная лестница, как ни странно, при взрыве не пострадала, так что метать «кошку» и тянуть «нитку» не пришлось. Петрушин вскарабкался первым, обследовал первые пять метров узкого хода, дал «добро» на восхождение остальных.

Заур, как обычно, шёл впереди Кости, и, когда пришла его очередь подниматься, Петрушин, свесившись сверху, предложил:

– Может, оставим пацана? Снайпера присмотрят.

– Пусть идёт, – решил Костя, не желавший оставлять подопечного под «присмотром» товарищей, наверняка воспринимавших пленника в качестве потенциального «объекта». – Может, узнает там кого, покажет нам…

Ход на самом деле оказался не таким уж и узким – можно было двигаться в полный рост. Входили сторожко, двигавшийся впереди Петрушин последние три метра перед большим залом преодолевал с минуту, не меньше. Затем кинул свой запаянный в резину фонарь вправо, а сам кульбитом пошёл влево и тут же изготовился для стрельбы с колена.

И напрасно. Когда все вошли, оказалось, что опасаться здесь больше некого.

– Ну и срань, – буркнул Петрушин, поднимая фонарь.