Наша личная война

В среду вечером, когда я уже отдыхала в своей квартире, мне позвонил Аюб.

– Что-то не могу до Ахмеда дозвониться. Оба номера не отвечают. Попробуй ты, может, у меня с телефоном что-то…

– Хорошо, я попробую…

Я с полчаса набирала номера Ахмеда – ответом мне были умиротворяющие гудки. Мол, всё спокойно, не волнуйся, никуда он не денется…

Ахмед – это наш разведчик, он наблюдал за базой ОМОНа, куда забрали шахида Заура. По идее, он должен был ещё после обеда звонить Аюбу и доложить о результатах наблюдения. А в экстренном случае звонить сразу – или Аюбу, или мне. После обеда Аюб был занят и не обратил внимания на то, что Ахмед не позвонил. Теперь, если Аюб сам его ищет, значит, Ахмед не доложил и вечером.

Мы не работаем с людьми, которые употребляют наркотики или могут уйти в запой, что просто противоестественно для мусульманина. Наши бойцы – ребята дисциплинированные и обязательные, с обострённым чувством ответственности. И если Ахмед дважды не вышел на связь в установленный срок и теперь не отвечает на звонки, это может означать только два варианта: либо он схвачен федералами, либо мёртв. Третьего просто не могло быть.

Что делать? Вечный вопрос как для революционеров, так и для современных партизан.

Я позвонила Аюбу, намекнула, что по телефону говорить об этом не стоит, и ориентировала на соблюдение элементарной конспирации.

– У нас неважное самочувствие. Ты понял? Привези мне завтра новый комплект, этим уже пользоваться нельзя.

– Какой комплект? – не сразу понял Аюб. – Ты что несёшь, женщина?

– Комплект с плюсом. В коробочке. И себе возьми тоже. Обязательно возьми, ты слышишь? И не звони больше никому… люди отдыхают, нечего беспокоить. Давай, до завтра…

Всю ночь я не спала, разные тревожные мысли одолевали. Утром посмотрела на себя в зеркало – натуральная Страшила! Глаза ввалились, нос заострился, подурнела, постарела лет на десять. Немудрено, я с неделю нормально не отдыхала, сидела на стимуляторах с того момента, как акция возмездия на КПП перешла в активную фазу.

Аюб что-то задерживался. Я не смела звонить, чтобы уточнить, как дела, потому что была уверена – номер мой мало того что засвечен, а, вполне может быть, уже прослушивается чекистами.

Наконец, ясно солнышко Аюб явился, часов в десять. Был он мрачен, как зимняя ночь в горах, бросил мне на колени коробку с новым номером, плюхнулся в кресло и сообщил:

– Ахмед стал шахидом…

Я заварила кофе, угостила своего лихого напарника коньяком, и он вкратце поведал мне печальную историю."

"Оказывается, Аюб (вот бесшабашный человек!) сначала съездил к базе ОМОНа. Оставил машину подальше, подкрался пешком и осмотрел там всё. Он теоретически рассчитал путь Ахмеда, которым тот должен был ретироваться, если бы его кто-нибудь спугнул.