Наша личная война

 – Женщина в штанах – нехорошо. Там строго.

– Ну ты хоть пуговку на пузе расстегни, – посоветовал Вася Лизе.

– Зачем?

– Чтоб пистоль было удобнее доставать.

– А вы у нас на что?

– Да там всё спокойно, – обнадёжила Лейла. – Ничего доставать не придётся…

Для начала мы зарулили на рынок и основательно запаслись провиантом. По поводу возможного приглашения на обед в мирном Толстой-Юрте никто не обольщался. Какой, в задницу, обед! Стрелять не будут, и то хорошо. Мы тут давно, в курсе, что почём."

"Всю дорогу наши головорезы неуклюже пытались ухаживать за новой дамой, наперебой развлекали её почти нормативными байками (ну разве что «блин» вставят для сочности слога, да редкое «е» – и то без исчерпывающей информационной поддержки) и вообще держались кавалерами.

– Что-то наши стервятники на павлинов стали похожи, – шепнула мне на ухо слегка взревновавшая Лиза (я сзади сидел, в «малиннике»). – Крылами машут, хвосты распустили…

– Есть маленько, – согласился я. – Этак и до самого интимного недолго. Ещё немного и… едой поделятся!

И точно! Всё-таки не зря я ем свой хлеб с тушёнкой, соображаю немного в отправных аспектах психпрогноза. Двух минут не прошло – Вася распахнул пакет с тёплыми ещё пирожками, уставился в его пахучие недра и на несколько секунд «его могучий череп посетила глубокая резкая морщина». Задумался, короче.

Для наших славных терминаторов еда – это некий культ околототемного типа. Они тратят колоссальное количество энергии, поэтому могут есть часто и подолгу. К еде относятся как к одному из основных условий выживания и, будьте уверены, с посторонним делиться ни за что не станут. Да что там с посторонним! Я для Васи едва ли не лучший друг и даже некоторым образом гуру, он порой слушает меня, открыв рот, а потом что-то строчит в своём тайном блокноте. Но когда мы покупаем на пару вкусно пахнущие пирожки, Вася обязательно спросит – и безо всяких приколов, на полном серьёзе:

– А ты точно хочешь? Ты ж вроде завтракал…

Нет, он не жадный – как и Петрушин, они оба готовы последним поделиться с товарищем, в том числе и нормой провианта, если совсем уж приспичит. Но вся еда, что добыта сверх нормы (трофей в их понимании) – это, извините, совсем другое дело…

В общем, Вася изучил содержимое пакета, набрал в грудь побольше воздуха, словно собрался через пропасть прыгнуть, и решительно обернулся к нашей провожатой:

– Эмм… Пирожок хочешь?

– Гхм… – у Петрушина, кажется, запершило в горле.

– О! – вырвалось у Лизы. – Ну… Нет, у меня просто слов нет.

– Буду.