Помнишь ли ты…

Сочетание этих достоинств было опасным и влекущим, особенно потому, что Коул не говорил ни о любви, ни даже о привязанности.

— Все вокруг убедятся, — его голос набирал силу, — что я готов лелеять вас, свою жену, — и так будет целый год, пока продлится наш брак.

Лелеять… забытое слово… чувственное и сентиментальное… Дэн никогда не говорил ей ничего подобного. И от Коула она ожидала услышать нечто совсем другое.

Его ладони скользнули вниз по ее рукам, охватили их словно бархатными кандалами, привлекая ближе, заставляя подчиниться чарам, которые он сплетал при помощи французского шампанского, а также романтической техасской лунной ночи.

— Естественно, — продолжал Коул решительно, — от вас потребуется такое же обещание. Это справедливо?

Диана не верила, что всерьез пойдет на это, даже когда слегка кивнула.

— Я соглашаюсь не с планом в целом, — с дрожью предупредила она, — а только с условиями.

Он выпустил левую руку Дианы и легонько коснулся ладонью ее щеки, заставляя повернуться.

— Нет, Диана, — с улыбкой произнес мужчина, проводя по щеке кончиками пальцев, — вы уже согласились. Просто еще не успели сказать об этом вслух. — Его глаза и голос по-прежнему завораживали. — Завтра все наши тревоги исчезнут. И для этого требуется всего лишь сказать «да»— через час мой самолет увезет нас в Неваду.

Если бы Коул поцеловал ее, она принялась бы вырываться; если он хотя бы на минуту разжал руки, она бросилась бы наутек. Но когда он обнял ее за шею и прижал к груди странным отеческим жестом, Диана внезапно перестала сопротивляться. Коул предлагал ей безопасный рай на целый год — и в личном, и в деловом отношении… Он предлагал свою защиту… Обещал спасение от унижений, тревог и стрессов.

Все это Коул предлагал Диане, которая прежде была утомлена, разочарована и зла, но теперь начинала наслаждаться бездумной, чудесной апатией, вызванной более чем месячной нормой спиртного, выпитого за один вечер, и мужчиной, рядом с которым жизнь казалась простой и легкой! Теперь надо только кивнуть.

От дыхания Коула у нее на голове слегка зашевелились волосы.

— Мы улетим через час и вернемся сюда к завтраку. Диана перевела дыхание и закрыла глаза, смаргивая внезапные слезы, которые превратили его неброскую золотую запонку в расплывчатую блестящую кляксу. Она попыталась что-то сказать, но в горле застрял ком страха, надежды и облегчения.

— Все, что от вас требуется, — дать мне слово, что в течение года вы будете выполнять мои распоряжения — это необходимо, чтобы весь мир поверил в наш истинный и счастливый брак.

Диана наконец сумела выговорить несколько слов, преодолевая судорогу, зародившуюся где-то в глубинах желудка и доходящую до подбородка.

— Мы даже живем в разных городах, — слабо запротестовала она.