Помнишь ли ты…

— Я не настолько эгоистичен или глуп, Диана. Мне чертовски хорошо известно, что вы швырнули бы ожерелье мне в лицо и отказались бы от моего предложения, если бы не одно обстоятельство.

— Какое?

— Женившись на вас, я предлагаю себя в качестве решения ваших проблем.

— Понятно… — протянула Диана, хотя ничего не понимала. — Вы не могли бы объяснить подробнее?

— Логика проста: несмотря на то что предательство вашего жениха вызвало шумный скандал, вы еще можете сохранить свою репутацию, если немедленно выйдете за меня замуж. Завтра газеты будут кишеть фотографиями, изображающими наш поцелуй на балконе, а журналисты разразятся красочным описанием покупки этого ожерелья. Если о нашей свадьбе будет объявлено на следующий же день, люди решат, что между нами и прежде что-то было и что, вероятно, помолвку разорвал не Пенворт, а вы.

Диана передернула плечами, пряча вспыхнувшие моментально ярость и обиду:

— Я не настолько горда, чтобы заботиться о своем реноме ценой такой возмутительной выходки, которую вы предлагаете.

— Спасать вам придется свое дело. Щит помолвки, которым вы прикрывались два предыдущих года, постепенно ослабевал. А теперь и вовсе исчез, — заключил Коул, — и ваши конкуренты удвоят атаки, а пресса невольно их поддержит, раздувая скандал ради собственной выгоды.

Боль и гнев на мгновение затуманили ее зеленые глаза, однако Коул успел заметить, что реакция Дианы на упоминание о предательстве Пенворта была не столь бурной, как реакция на весьма вероятную угрозу ее компании.

Несмотря на тонкие черты лица, хрупкую, женственную красоту, Диана Фостер, по-видимому, принадлежала к тем женщинам, для которых бизнес прежде всего. Наблюдая, как ветер играет ее волосами, Коул подумал, что у них по крайней мере есть нечто общее.

Предоставив Диане время обдумать его слова, он попытался вспомнить, что слышал о предприятии, которое значило для нее так много, но вспоминать ему было почти нечего. Он знал только, что компания основана семьей Фостер."

"По-видимому, компания начала с того, что оказывала услуги элите Хьюстона, специализируясь на хваленых «натуральных» продуктах, представляя их в эффектном виде, пользуясь при этом только самодельными или выращенными собственноручно украшениями. Так возник «фостеровский идеал», а он привел к появлению журнала, названного «Красивая жизнь». В аэропорту на этой неделе, вскоре после того как он смотрел интервью с Дианой по Си-эн-эн, Коул увидел экземпляр журнала и небрежно перелистал его.