Девочка на лето

 – Моник смотрит на меня через плечо своей матери, у нее несчастное лицо. Она знает, что из-за нее у меня неприятности. – Прости, – одними губами произносит она.

Я выдаю уверенную улыбку. «Люблю тебя», отвечаю я тем же способом. Они исчезают на верхней площадке лестницы.

Папа замечает выражение моего лица и вздыхает.

– Не волнуйся. С ней все будет в порядке. Дети очень гибкие существа.

– Знаю, – стону я. – Просто… я уже не нравлюсь Ние, а тут еще это.

Черты его лица смягчаются.

– О чем ты говоришь? Это неправда.

– Ты и сам знаешь, что правда.

– Нет, – настаивает он. – Она считает тебя замечательной. Мы оба так считаем.

Его лживые заверения все еще звучат эхом в моей голове, когда десять минут спустя я еду домой. Уже одиннадцать часов, и я совершенно вымотана. Сегодня вечером я должна была пойти на веселое свидание, которое каким-то образом превратилось в попытку доказать мачехе, что я могу быть хорошей старшей сестрой. Вместо этого я только подтвердила ее и без того невысокое мнение обо мне. К тому же я даже не смогла показать характер с Аароном. Слишком боялась задеть его чувства, попросив притормозить.

Господи. Я чувствую себя дерьмом. Моя самооценка спущена в унитаз, и, хоть убей, я не могу представить себе, что на сегодняшний вечер остался хоть какой-то лучик надежды. Мне просто хочется пойти домой, забраться в постель и проспать остаток этих ужасных выходных.

Когда я подъезжаю к бабушкиному дому, то с удивлением обнаруживаю там еще одну припаркованную машину.

Серебристый «Мерседес». О нет.

Пожалуйста, пусть это будет не она. Молю.

Когда я заглушаю двигатель, желудок скручивает. Моя мать предпочитает брать напрокат «Мерседес». Она терпеть не может водить бабушкин «Рейндж Ровер», будучи в городе. Утверждает, что он слишком неуклюжий.

Только вот мама должна приехать через две недели. На выходные, в день моего рождения. И она ни за что не появилась бы в Авалон-Бэй раньше времени. Не по своей воле. С тех пор как родители развелись, этот город стал для нее источником глубокой враждебности.

В прихожей мои худшие опасения подтверждаются, когда я замечаю несколько чемоданов Louis Vuitton, выставленных у стены. Она всегда оставляет свой багаж здесь, внизу. Ждет, пока бедная Аделаида поднимет сумки по лестнице, будто это работа нашей домработницы – изображать из себя ее коридорного.

Я сбрасываю теннисные туфли и подавляю вздох – на кухне горит свет. Я неохотно направляюсь туда. Собираюсь с духом. Потому что, очевидно, сегодня не предвидится никаких лучиков надежды.

Я вхожу и вижу маму за кухонным столом, потягивающую бокал белого вина.

Ага. Никаких лучиков.

– Привет! – восклицаю я, нацепляя на лицо жизнерадостную улыбку. Пусть это и сложно. Настроение и так ниже плинтуса.