Многая лета

Та быстро пробежала глазами мелко написанный текст:

«Мы, пролетарские матери Свечного переулка, хотим сообщить о вражеских действиях гражданки Фаины Усольцевой в отношении советской власти…»

— Но это же враньё! Все родители очень довольны Фаиной Михайловной, и если среди них оказалась одна зараза! — яростно выпалила Октябрина.

— Ц-ц-ц-ц, — поцокала языком Балясина, — товарищ нам сигнализирует о нарушениях, а вы его заразой обзываете? — Поняв, что нежданная посетительница не собирается уходить, она резко возвысила голос до железного скрежета: — Идите, товарищ Кошкина, занимайтесь делами и предоставьте нам решать кадровые вопросы без вашего участия. До свидания.

Сжав губы, настырная Кошкина прожгла её взглядом:

— Вы совершаете большую ошибку! И помяните моё слово: я выведу на чистую воду эту самую пролетарскую мать. Хоть через десять лет, но выведу!

* * *— Файка, свари кофе!

Фаина разожгла примус, отмерила в турку две ложки молотого кофе, залила кипятком из чайника и поставила на огонь. Когда кофе начнёт закипать, надо приподнять турку, немного остудить и снова довести до кипения.

Как правильно варить кофе, научила Анна — та женщина, что нанимала прислугу для семьи членов Коминтерна[38], временно прибывших в Петроград. Работа всего на пару месяцев, но это лучше, чем ничего.

Жена товарища Ярвинена — молчаливого сумрачного финна — была русской. Звали её Тамара Андреевна. Судя по повадкам и вульгарной манере поведения, до замужества Тамара Андреевна вела разбитной образ жизни и от души успела исследовать притоны и злачные места города. Она была красивая, кудрявая, с глубокими томными очами и хрипловато-низким голосом. По вечерам, когда товарищ Ярвинен приходил со службы, Тамара Андреевна надевала бархатное платье с широким вырезом, брала гитару и устраивалась на диване, рассеянно перебирая струны. Товарищ Ярвинен смотрел на неё, боясь шевельнуться, и его синие глаза с припухлыми веками выражали такую откровенную муку, что Фаине становилось неудобно, словно бы она подглядывала за супругами в замочную скважину.

Обед и ужин в коминтерновскую квартиру доставляли в судках из прикреплённой столовой, а завтрак готовила Фаина, ей же приходилось ходить в магазин за продуктами. Вместо денег на продукты Тамара Андреевна выдала три книжечки: одна предъявлялась в мясном государственном магазине, другая в бакалейном, третья в рыбной лавке.

Чтобы купить продукты, обычной хозяйке приходилось отоваривать талоны и выстаивать длинные очереди, в то время как владельцы продуктовых книжечек могли получать всё и без ограничений. Хочешь сливочное масло — пожалуйста, колбасу — сколько угодно. Ранним утром перед магазинами выстраивались очереди, которые регулировал милиционер.