Многая лета

Маленький кабинетик с одним окном пестрел агитационными плакатами и плавал в табачном дыму, потому что в углу рта уполномоченной Балясиной торчала длинная вонючая папиросина. Несколько томительных минут Балясина курила, пролистывала какие-то бумаги, а потом вдруг резко пристукнула ребром ладони по столу.

— Ну-с, товарищ Усольцева, чем порадуете?

— Я не знаю, — растерялась Фаина. — Всё как обычно. Я недавно сдала отчёт о работе сада и получила ордер на питание для детей.

Балясина вынула папиросу изо рта и винтом затушила в медной пепельнице, полной окурков.

Фаине стало жарко в пальто. Она расстегнула пару верхних пуговиц и спустила на плечи платок.

— Говорите, не знаете! Зато я знаю! — с угрозой в голосе произнесла Балясина. Привстав с места, она помахала в воздухе листком бумаги. — В этом письме говорится, что лично вы, товарищ Усольцева, совместно с музыкальным руководителем из рядов буржуазии Надеждой Яковлевной Вишняковой оказываете скрытый саботаж советской власти и не претворяете в жизнь постановления руководящих органов. — Когда Балясина говорила, её уши ходили ходуном. — Перед годовщиной Октябрьского переворота вы сорвали демонстрацию детей. — Во время паузы Балясина достала из портсигара папиросу и стала разминать её пальцами. — А недавно запретили агитацию революционной борьбы.

— Но во время этой агитации две воспитательницы едва не устроили пожар, — попыталась оправдаться Фаина, — у меня не было злого умысла.

— У вас может быть и не было, вы комсомолка, — немного смягчила тон товарищ Балясина, — но ваш музыкальный работник. Как её… — Балясина посмотрела в бумагу, — Надежда Вешнякова, громко высказывала своё неодобрение. И вы, между прочим, её поддержали.

Прикурив, Балясина подошла к окну и широко распахнула форточку. Фаина жадно вдохнула в себя струю студёного воздуха, спасительным холодком скользнувшую по шее. В мыслях крутилось только одно — защитить Надю. Даже не думалось о том, кто написал донос. Хотя и так ясно — Октябрина. Кто же ещё? А они с Надей так радовались, когда Наробраз прислал подкрепление!

— Товарищ Усольцева, вы меня слышите? — гаркнула над ухом Балясина. — Вы поняли, что с сегодняшнего дня я отстраняю вас с Вешняковой от работы.

До Фаина не сразу дошёл смысл сказанного. Как отстраняю? Почему? За что? Ведь детям хорошо в детском саду, их любят, о них заботятся, и это главное в воспитании!

Она подняла глаза на раскрасневшееся лицо Балясиной с белыми пятнами на скулах. Та, не мигая, встретила её взгляд.

— Думаю, товарищ Усольцева, что вам ещё предстоит разбирательство в комсомольской организации.

Она несколько раз подряд глубоко затянулась папиросой, неопрятно роняя на юбку столбики пепла.