Многая лета

На прошлой неделе они мельком встречались в Свечном переулке возле детского сада. Фаина куда-то спешила и, как ему показалось, желала поскорее отделаться от его внимания. Тогда он дал себе зарок не видеться с Фаиной дней десять, в крайнем случае семь. Работы было много, и Глеб предположил, что срок пролетит незаметно. Ан нет! По какому-то невообразимому закону бытия время внезапно изменило своё течение и стало тянуться медленно, капля за каплей, отчётливо подталкивая к мысли, что в последний год его отрезки мерялись от Фаины до Фаины."

"Знала бы маман!

* * *Глеб не показывался, и Фаина подумала, что без его визитов время тянется куда медленнее, чем обычно: дни короче, а вечера длиннее и темнее, несмотря на его подарок — чудесную печурку особой конструкции, способную обогреть комнату одним-единственным поленом.

Мысленно возвращаясь к их последней встрече, она корила себя за скомканный разговор и слишком озабоченное выражение лица. Но не станешь же жаловаться, что буквально накануне соседский мальчишка подбросил к их двери дохлую крысу, чем сильно напугал Капитолину, а в детском садике Октябрина отчебучила представление революционного пожара и чуть не подожгла платье Вали Лядовой в роли трудового элемента на баррикадах из трёх стульев.

Сперва она подумала, что стоит сходить к Глебу извиниться, потом отбросила эту мысль как слишком бесстыдную, а затем в дверь детского садика стукнул мальчишка-курьер из Наробраза. Дети садились завтракать, и на столах стояли кружки с жидким чаем, подкрашенным молоком, и ломти хлеба с яблочным повидлом.

— Мне это… начальницу. — Зыркнув глазами на хлеб с повидлом, курьер достал из картуза мятый конверт и протянул Наде. Он очень старался не смотреть на еду, шмыгал носом, переминался с ноги на ногу, но голова, как флюгер, всё время поворачивалась в сторону жующих детей.

Вздохнув, Фаина достала из сумки пару оладьев, прихваченных из дому для себя, и протянула парнишке:

— Вот, возьми за труды. Я здесь начальница.

— При советской власти чаевые не положены, — пробурчал курьер, но оладьи взял и немедля впился в них зубами, даже зажмурился от удовольствия.

— Ты погоди, наверное, расписаться надо?

— Не, не надо. Велено так отдать.

Фаина вскрыла конверт.

— Что там? — спросила Надя.

Фаина пожала плечами:

— Срочно вызывают в отдел. Странно. Я у них позавчера была. Но ничего не поделаешь, придётся идти.

В отделе материнства и детства Фаину ожидал сюрприз в виде новой уполномоченной товарища Балясиной со столь туго затянутыми волосами, что уши топорщились в стороны на манер летучей мыши. Сесть товарищ Балясина не предложила, и Фаина стояла перед ней навытяжку.