Многая лета

Незаметно для него мысли перекинулись на сестрёнку Аниску, которой надо справить приданое, и на крышу родительской избы, что настырно требовала починки. Скоро осень, в поле рожь вызревает, а ветерок качает золотые волны с пятнами синих васильков. Здесь, в Петрограде, ветер другой — штормовой, неласковый. Как задует, так жди наводнения.

От неспешных дум Сероводова разморило, и он опустился на ступени паперти. В голове закружился хоровод воспоминаний о босоногом малолетстве да об огромных раках в речке Налойке. И дух в деревне пряный, луговой, не то что здесь, в Петрограде. Сероводов с тоской втянул ноздрями воздух с запахом большого города, как вдруг заметил, что у стены церкви что-то шевельнулось.

— Свят-свят-свят! — закрестился Сероводов, напрочь забыв о коммунистическом безбожии. — Свят-свят-свят!

Тёмная фигура шевельнулась снова, отделилась от стены и выдвинулась вперёд. Вытаращив глаза, Сероводов увидел, что одна рука у фигуры светится малым огоньком, вроде как от церковной свечи.

«Это конец, — молнией пронеслось в раскалённом мозгу, — Бога попирать никому не дозволено».

Похолодев от ужаса, он схватился за штык:

— Стой, кто идёт? Стрелять буду.

— Не суетись, браток, — вполне человеческим голосом сказала фигура, — разговор есть.

От радости, что миновал кары небесной, Сероводов забыл, что по инструкции обязан задержать нарушителя и при попытке сопротивления уничтожить на месте. Тем временем фигура преобразовалась в молодого мужика в рабочей одежде. Хотя с первого взгляда становилось ясно, что пришелец свой, рабоче-крестьянский, Сероводов поднял винтовку на изготовку.

— Да ладно тебе, браток, свои, — примирительно сказал мужик и спокойно присел на скамейку возле куста сирени. — Ты мне лучше скажи, куда это добро денут? — он кивнул на груду икон вблизи ограды.

— А я почём знаю, — нехотя ответил Сероводов, тем более что на посту болтать с посторонними не полагалось. — Кому сейчас Бог нужен, окромя старух? В костёр бросят.

Незнакомец покачал ногой, перекинутой через ногу.

— Вот и я думаю, что сожгут. Поэтому и пришёл к тебе с просьбой. Раз этот хлам всё равно никому не нужен, разреши мне взять себе парочку. Я, понимаешь, жестянщик, буржуйки делаю, мне дрова во как нужны, — мужик чиркнул ладонью по горлу.

— Ишь какой шустрый, — ощетинился Сероводов. — Я не для того к охране приставлен, чтоб имущество раздавать направо и налево.

— Ну как хочешь, — покладисто сказал мужик. — Давай закурим, что ли. — Неторопливым движением он достал из кармана пачку «Дуката» и вытряхнул одну папиросу. — Угощайся."

"Сероводов немного поколебался, поскольку хорошего курева давненько не куривал. Пайковые папиросы выдавались копеечные, а то и вовсе махорка.