Многая лета

Он встал и прошёлся по мастерской. Тронул лоб, откинув назад волосы.

— Знаете что? Я попробую забрать иконы. Если они, конечно, долежат до вечера. Ну, может не все, но уж, как говорится, что Бог даст.

— Как? — ахнула она.

Глеб улыбнулся:

— У нас, жестянщиков, свои секреты.

Фаина поставила чашку на стол и встала:

— Я с вами."

"— Категорическое нет, — так решительно отрезал Глеб, что Фаина поняла — спорить бесполезно. Он прошёлся по мастерской и уже более мягко сказал: — У вас на руках ребёнок, и ему нужна забота. А я одинокий волк и имею право на риск.

* * *С самого утра настроение Ивана Сероводова было неважным, но с тех пор, как команда по изъятию церковных ценностей отбыла восвояси, а его оставили на посту у закрытого храма — испортилось хуже некуда. Одно благо, что летом в Петрограде ночи светлые — всё просматривается, а то стой впотьмах и жди, когда тебя поразит гром небесный. Те комбедовцы, что в его родной деревне колокол с церкви сбросили, на следующий день в бане сгорели. Правда, самогонки выпили немало, но самогон многие потребляют, иные до одури: тонуть по пьяному делу — тонут, но в банях не горят! О пожаре опосля весь уезд языки мочалил, а соседка Машка Кобякина так испугалась, что из комсомола выписалась, потому как в той бане её жених голову сложил.

Сероводов с опаской покосился на груду икон у ограды и затянулся табаком, попутно отметив лёгкую дрожь в руках. Хотя он и стоял на твёрдой комсомольской платформе, но гнева Божиего маленько побаивался. Обычно у пустых церквей охрану не оставляли, а тут командир сказал, что надо. Мол, какая-то комиссия должна приехать да и сама церковь теперь пойдёт под клуб, а там поди знай, что внутри припрятано. Поговаривают, что в некоторых столичных церквях купола сделаны из золота, а поверх масляной краской закрашены, чтоб никто не догадался. Одно слово — мироеды и мракобесы.

Хотя комендантский час недавно отменили, народ по привычке по улицам не шлялся и пустынные улицы стояли в лёгкой дымке ночной прохлады, что парным молоком стелилась по каменной мостовой, утекая в подвальные этажи.

Докурив, Сероводов привалился спиной к стене, опёрся на винтовку и стал смотреть, как в доме на другой стороне улицы пляшет в окне огонёк свечи. Свет то приближался, то отдалялся.

Потом окно распахнулось и показалась тонкая девичья фигура в белом платье. Сероводов приободрился. Девушка села на подоконник, распустила косу и стала расчёсывать волосы.

«Эх, хороша девка, — подумал Сероводов, хотя не мог рассмотреть лица. — Взять бы такую кралю под ручку да прогуляться по деревне! Парней бы от зависти узлом скрутило, а уж про невест и говорить нечего».