Многая лета

По рельсам застучали колёса новых трамвайных маршрутов. Екатерининский садик на проспекте 25 Октября, который жители упорно продолжали именовать Невским, оккупировали фотографы. Натянув холсты с нарисованными пейзажами, они зазывали прохожих сделать фотографическую карточку на долгую память: хочешь — среди пальм и цветов, хочешь — на фоне звёздного неба, многие соблазнялись сунуть лицо в дырку и запечатлеть свою личность в виде пилота аэроплана. Дошло до того, что на углу Фонтанки открылся ресторан, откуда по вечерам разносились громкая музыка и заливистый женский смех. В ресторанах в основном гуляли нэпманы, многие «из грязи да в князи», поэтому в народе о них отзывались по большинству презрительно, хотя и признавали, что экономика страны пошла на подъем и совсем скоро можно будет вздохнуть свободно, а не торговаться на рынке из-за катушки ниток или отреза мануфактуры.

Хотя сейчас ресторан был закрыт, около него стояла девочка с букетиками сирени, и когда Фаина поравнялась с ней, та сказала:

— Купите цветы. Я недорого возьму.

Девочка была очень маленькая, чуть повыше Капитолины. Наверное, такая сейчас и Настенька. Подавив приступ острой тоски по дочке, Фаина достала деньги:

— Вот, возьми.

Девочка протянула букет, но её руку опередила другая, мужская, с красивыми длинными пальцами:

— Я куплю все твои цветы, девочка. — Фаина обернулась и встретилась взглядом с Глебом. Он улыбнулся: — А я смотрю, вы или не вы? — Он сгрёб в охапку цветы из ведёрка и протянул Фаине.

— Разрешите вам преподнести?

Она покачала головой:

— Нет.

Он ненадолго огорчился, но тут же просиял:

— Ну и не надо. Раздадим цветы тем, кто грустит.

Он выбрал в толпе прохожих женщину с усталым лицом и протянул ей несколько веточек:

— Разрешите вам подарить. И вам, и вам."

"Глеб дарил цветы, и Фаина видела, как глаза женщин вспыхивают радостным изумлением. Последняя сирень досталась маленькой старушке в чёрном платье, и она приняла её со старомодным величием.

— Благодарю вас, молодой человек. — Подслеповато заслонившись от солнца, старушка посмотрела на Глеба и удивлённо сморщила лоб. — Ну и ну, не ожидала увидеть вас здесь, Глеб Васильевич. Уж вы-то точно должны гулять по Елисейским Полям.

— Увы, мадам. — Исподлобья глянув на Фаину, наблюдавшую за раздачей сирени, он коротко произнёс: — Наверное, я должен объясниться?

— Вовсе нет. — Фаина пошла вперёд, и он встал рядом. — Мне нет дела до вашей жизни, товарищ Глеб.

— И всё-таки я расскажу, а вы решите, стоит ли вам дальше со мной общаться или лучше перейти на другую сторону тротуара. — Он ненадолго замолчал, пропуская вперёд гибкую девушку в зелёном платье. — Дело в том, что моя фамилия Сабуров.