Лестница Пенроуза (СИ)

Исподволь Артур наслаждался и собственным раздражением, и бешенством, которое медленно закипало в Имсе. Даже в бизнес-классе не нашлось достаточно свободного пространства, чтобы забыть о существовании друг друга.

Артур вытянул длинные ноги, растекся патокой по креслу и наблюдал из-под ресниц за шефом, вертя в руках карандаш. Играть в гляделки он умел великолепно. Они почти не разговаривали: Имс шуршал бумагами, делал вид, что ужасно увлечен процессом, Артур просматривал презентации в ноутбуке.

– Все в порядке? – наконец спросил Имс. Ровно. Даже слишком.

– О да. Конечно. В полном.

Он сидел и разглядывал Имса теперь уже без всякой злобы. Думал о том, что, когда впервые его увидел, стало словно бы... темно. И тепло. Лично для Артура от босса исходили тепло и сумрак, как бывает, когда на южный город опускаются летние сумерки. Тепло вливалось в кровь постепенно, исподволь, вкрадываясь, как черный кот на бархатных лапах, сладко растворяя изнутри.

И Артур хотел. Раствориться, да.

Он подумал, что, по сути, ничего не знает об Имсе. Ну то есть ладно, ничего – грубо сказано. Знал многое, о чем наверняка не знали имсовы любовницы. Какой он любит кофе, какой шоколад, какое мясо. Знал, что Имс не ест хлеба. Что обожает английский рок и особенно «Роллинг Стоунз». Знал, какое кино он смотрит, какое вино пьет. Какой марки одежду носит, вплоть до белья и носков. Как насвистывает, когда у него хорошее настроение. И как темнеют у него глаза, когда злится. И Артуру вдруг захотелось сидеть сейчас с Имсом вместе где-нибудь в сумрачной, полной темного дерева и старинных вещей квартире, и чтобы из кухни пахло кофе, а за окном шелестел весенний дождь. И не просто помечталось ему так, а словно бы привиделось, вспомнилось. Точно все это уже было где-то, когда-то. В каком-то параллельном мире.

Стоп! Ассистент мысленно себя осадил, как ту норовистую лошадку, на которой недавно катался. Что за сопли?

Имс незаметно тоже вытянул ноги, и теперь они почти соприкасались икрами.

Артур сидел, замерев, ему хотелось орать, чтобы Имс пододвинулся еще немного. Страшный энергетический голод бушевал в нем, голод по тому самому теплу, которое было как чужое золотое лето, – и Артур хотел утащить его себе и не отпускать никогда.

Но он только снова мельком улыбнулся и перевел глаза на экран ноутбука. Ему пришлось самому сделать это неуловимое движение. Легкое, почти незаметное касание. Претензия. Заявление. Приглашение.

Имс некоторое время продолжал копаться в бумагах, потом медленно поднял взгляд. Этот взгляд говорил: «Вот же ты сука!» И одновременно: «А ты хоть знаешь, во что ввязываешься, малыш?» И еще: «Ну и штучка же ты, Артур». И еще: «Артур, если ты в самом деле думаешь, что ты единственный, то я вынужден тебя...