Лестница в Эдем

Изредка девчонка бросала мяч слишком сильно, не успевала поймать его и, заранее ойкая, лезла в кустарник доставать.

Решив, что на шпионку мирового зла девчонка не тянет, Багров подошел к турнику и, выполнив подъем с переворотом, сел на перекладину. Минут через десять девчонку позвали, и она, пискнув: «Сейча-а-ас!», умчалась.

Багров машинально проводил ее взглядом, а когда вновь повернулся, то увидел троих мужчин. Последний как раз заканчивал выходить из глухой стены и с недовольным лицом оглядывался, проверяя, не застрял ли каблук.

Матвею потребовалось не больше секунды, чтобы понять, кто перед ним. Спрыгивая с турника, Багров огляделся. Площадка опустела. Даже движение автомобилей по Большому проспекту странным образом прекратилось.

В рядовых случаях тартарианцы, посещая человеческий мир, пытаются все же замаскироваться. Не потому, разумеется, что им важно мнение смертных, но хотя бы из опасения без предупреждения быть атакованными боевой двойкой златокрылых. Однако эти трое не потрудились даже натянуть морок.

Двое – те, что шли по краям, – были в темных, прожженных лавой плащах. Под плащами поблескивали нагрудники. В них были вделаны защитные кольца, в которые многие стражи мрака предпочитали во время боя вставлять дархи, чтобы метавшаяся на цепи сосулька не стала легкой добычей меча или маголодии."

"Оба маленького роста, но крепкие, почти квадратные. У того, что слева, отрубленное ухо смотрело темным слуховым провалом. Видимо, тем же ударом у него был стесан край скулы. Выглядело это жутко – точно скол по мраморной голове статуи.

Напарник безухого был абсолютно лыс. Единственной растительностью у него на лице служил жесткий темный пучок под нижней губой. Там, где взгляд его узких, точно прорезанных глаз скользил по асфальту, прочерчивался белый след изморози.

Страж с отрубленным ухом был вооружен боевым топором. Лезвие топора узкое, как у томагавка, но рукоять гораздо длиннее, что едва ли позволяло использовать оружие как метательное. Оружием другому служил индонезийский меч-педанг.

Однако Багров безошибочно ощутил, что основная угроза исходит не от этой парочки дуболомов, а от того, кто небрежно и будто кокетливо идет между ними. Казалось, Матвея он вообще не замечает, а опасается лишь, случайно наступив в лужу, забрызгать до блеска начищенные сапоги.

Это был молодой, изящный страж с женственным лицом, темными тонкими бровями и такими же темными тонкими усиками. Для тартарианца кожа лица его была странно белой и нежной, с голубоватыми и тонкими прожилками. Даже дарх у него отличался щеголеватостью. Не серебристый, а полупрозрачный, подчеркнуто хрупкий, похожий на елочную игрушку-сосульку. Единственный из троих он казался безоружным.