Лестница в Эдем

Не всем же быть такими милыми, как я? Хю-хю?

Хнык, прихорашиваясь, погладил себя по щечке и заискивающе хихикнул.

– Они, я так думаю, потому и сошлись, что устраивали друг друга лишь в форме голосов в трубке. Теперь веришь, что не вру? Э, валькирия? – спросил он вкрадчиво.

Ирка неохотно кивнула.

– Теперь верю. Чьи это эйдосы, их? А тусклый – его или ее?

– Разве я сказал, что это их эйдосы? – удивился Хнык. – Увы, нет! Эти паразиты, как все несчастненькие, у светлых стражей на охране стоят. К ним сунешься – маголодией по башке получишь.

– А чьи тогда?

– Который поярче, эйдос лучшей подружки этой девчонки! Она, видишь ли, вся из себя такая справедливая, что чужая радость ей покоя не давала. «Тебе, мол, так хорошо, что мне от этого даже плохо!» Подруга эта по номеру телефона пробила адрес, пошла туда, все пронюхала, вернулась и «спасла родного человечка от мрака заблуждений».

– А второй эйдос чей, гнилой?

– Разве я не сказал? Двоюродного брата того слепого парня, который этой подружке двери открыл и все разболтал. Но тот уже из мужской солидарности. Лучше, мол, один раз сразу сделать больно, чем много раз и по чуть-чуть.

Заметив, что Ирка смотрит на эйдосы в пузырьке уже без особой симпатии, Хнык просительно вытянул ладонь.

– Нюнечка моя хорошенькая! Будьте такие справедливые! Подайте бедному суккубу на пропитание, а? Все равно же нам достанется, когда Мамзелькина косой чикнет. Да только уж не мне тогда засчитают! – произнес он умоляюще.

– Обойдешься! – сказала Ирка строго и спрятала пузырек в карман с твердым намерением передать его Фулоне или златокрылым. Пусть сами разбираются.

– Да обойтись-то я обойдусь! Да только знаете что будет? Я вам наперед скажу!

– Ну скажи! – согласилась Ирка.

– Вы их свету отдадите, а свет их опять хозяевам вернет, потому что не пользительно свету при живых хозяевах эйдосы у себя держать. И как только свет их вернет, как снова кто-нибудь из наших – шмыг! Только даром время потеряете! Может, договоримся, а? – залебезил Хнык, сообразивший, что за утерю эйдосов с легкостью может загреметь в Нижний Тартар, где уже сгинули тысячи таких, как он.

Каждому умному суккубу известно, что всякого духа, прорвавшегося и работающего в человеческом мире, еще десять подсиживают в Тартаре.

Раздраженный Антигон подпрыгнул, вцепился Хныку в ворот, опрокинул на землю и принялся старательно возить по грязи.

– Хозяйка! Сил моих больше нет эту вонючку слушать! – взмолился он. – Вы как хотите, а я его все-таки шандарахну! Убить его не удастся, но тела он лишится и из Тартара долго не вылезет!

Не дожидаясь Иркиного позволения, кикимор занес булаву, метя в старательно простроченный нос Хныка.

– А-а-а! Не надо, нюнечки мои! – заверещал суккуб.