Лесной князь

Вмиг смутившись и поняв, что сказала лишнее, Катюша быстро поправилась:

– То есть она, императрица…

– Она уже уехала, – ответил он.

Поддерживаемая твердой рукой жениха, Катюша села на диванчике.

– Ох, Катенька, как ты напугала всех! – воскликнула Дарья Гавриловна, только подходя к племяннице вместе с Нелидовым, ибо они провожали императрицу.

– Да уж, не могла, что ли потерпеть?! – зло выпалил Петр Иванович и недовольно добавил. – Прямо опозорила меня перед государыней!

– Дядя мне стало плохо, как же я… – начала Катя.

– А если Елизавета Петровна обидится? – не унимался Нелидов. – Она так уважила нас! Посчитай, сама почтила своим царственным вниманием!

– Петр Иванович, я не думаю, что императрица будет в обиде, – заметил Левашов, поморщившись от слов Нелидова.

– А как имя этого блестящего молодого человека? – спросил вдруг Нелидов у Левашова.

– Как? Вы не знаете? – удивился искренне Илья Дмитриевич. – Граф Иван Алексеевич Воронцов. Он двоюродный племянник Михаила Илларионовича Воронцова.

– Граф Воронцов? – переспросила пораженно Катя и посмотрела на жениха.

– Да. Говорят, он долгое время жил за границей, поэтому о нем ничего не было слышно, – со знанием дела заметил Левашов. – А несколько недель назад он вернулся в Петербург из Пруссии, где воевал и сразу же был обласкан государыней.

– Вот бы с ним подружиться, – произнес напряженно Петр Иванович.

– Да согласен с Вами, Петр Иванович. Иметь такого врага очень опасно, – кивнул, соглашаясь, Илья Дмитриевич.

– Надо как то задобрить его, чтобы он знал, что мы очень уважаем его и дорожим его благосклонностью, – предложил Нелидов и помпезно с благоговением добавил. – Ибо фаворит может все! И казнить и миловать!

Катя слушала разговор мужчин и все более хмурилась. Она пыталась прийти в себя и осознать, не привиделось ли ей все это? Неужели Иван и впрямь был жив, да еще и носил такую знатную фамилию как Воронцов? Но отчего он скрыл от нее свое высокое положение? И отчего его дядя сказал ей, что молодой человек погиб? Возможно, тогда Иван не мог ей открыться во всем и лишь только намекал ей, что вскоре все изменится. А его дядя канцлер разве не знал, что он жив? Все эти вопросы роем носились во взбудораженных безумных мыслях девушки, и она еле выдержала присутствие на людях до конца вечера. И лишь когда около полуночи дядя разрешил ей подняться в свою спальню, Катюша бегом устремилась в свою комнату. Там упав на кровать, она разрыдалась, а потом полночи безумным взором смотрела в потолок, размышляя о том, что сегодня произошло.