Леший в погонах

Немцы очень тщательно осматривают разбомбленные нашей авиацией колонны. Те, что прорвались к ним после нашего наступления, и даже те, что остались в зоне боевых действий, когда еще не сформировалась сплошная линия фронта.

– Может быть, их просто беспокоят наши партизаны, их успехи?"

"– Может быть, – неожиданно согласился Платов, – тем более что в полосе наступления наших фронтов партизаны активизировались. Но это не объясняет их интерес к сожженной нашими самолетами технике. А еще у меня, в отличие от тебя, есть статистика. Для тебя «больше» и «меньше» – просто слова, а у меня цифры, которые заставляют задуматься и тревожиться. Во время битвы на Курской дуге, когда мы проводили силами партизан «рельсовую войну», тоже намечалось что-то подобное, но сейчас все происходит в бо́льших масштабах и, что важно, на очень узком участке фронта. Очень узком, Максим Андреевич!

– Вы, конечно, правы, я не владею всей информацией, – снова заговорил Шелестов.

– Поэтому я тебя и информирую! И это еще не все. Немцы обычно сами не рискуют соваться в леса, и сейчас они тоже стали использовать украинских и белорусских националистов, отряды переодетых полицаев. Именно от захваченных полицаев и получена информация о том, что немцы что-то ищут. И даже это еще не все! Активизировались отряды польской Армии Крайовой, которые раньше почти не участвовали в борьбе против нацистов. Но чаще всего они нападают именно на белорусских партизан. Я подозреваю, что их хозяева в Лондоне тоже приняли участие в каких-то поисках. Не догадываетесь, в поисках чего? И именно в том районе, а не по всей полосе наступления!

– Английская разведка узнала о пропаже архива или приложила руку к его похищению! – согласился Шелестов.

– Вот именно, вот почему я направил туда именно твою группу!

– Я предполагал такое развитие событий, – признался Шелестов. – Миша Сосновский работает по легенде и в официальном розыске Смерша не участвует. Именно его мы вывели на того самого Зенона Мотыля, которого немцы убрали.

– Молодцы, это вы вовремя сориентировались, – неожиданно похвалил Платов. – Это перспективно. Передай Сосновскому, чтобы был осторожен. Знаю я его, любит играть в театр! А на этой сцене не аплодисментами благодарят и не улюлюканьем провожают со сцены. Там все решает пуля.

Сосновский с наслаждением снял ботинки и вытянул босые ноги, подставляя их под ласковый утренний ветерок. Горячие ступни и пальцы приятно холодило движением воздуха. На такой длительный пеший переход он не рассчитывал, а ботинки пусть и разношены, но разношены они на чужой ноге, со своими особенностями. Хорошо еще, что он был не в сапогах. А вот немцам пришлось хуже в сапогах, когда не можешь хоть на несколько минут сесть, снять их.