Неправильный лекарь. Том 1

Его послушать, так нас всех пересажать мало, надо расстреливать прямо на месте, раздав оружие всем присутствующим. Когда он закончил, на трибуну пригласили отца в качестве ответчика, так как клиника в первую очередь принадлежит ему, основная ответственность тоже на нём.

Пётр Емельянович Склифосовский был максимально собран, никаких внешних признаков волнения или дрожи в голосе. Он изложил всю ситуацию чётко по пунктам, огласил весь список повреждений, выявленных у девушки на момент поступления. Как человек опытный в этом деле, я давно уже понял, что она в принципе не жилец была. Даже непонятно, как её смогли доставить в клинику живой."

"Пока слушал речь отца, подумал, так выходит, что бывший Александр Петрович особо и не виноват в её смерти? Основной ошибкой было то, что он никого не позвал на помощь. Или они просто не успели прийти. Я же помню из видения момент, когда в манипуляционную врывается разъярённый отец. Значит всё-таки не позвал. Всё равно шанс на спасение был максимум один из десяти, это очевидно.

Несмотря на то, как Гааз пытался урыть в кучу навоза отца и всё его начинание, у него так и не получилось. Общим решением коллегии было снять первый пункт обвинения. Уже очень неплохо, значит клинику не закроют, а отца не предадут анафеме.

Следом за первым пунктом приступили к обсуждению пункта второго, вопрос о моей дееспособности в качестве лекаря, имеющего право оказывать помощь. Речь, посвящённую втаптыванию в отходы жизнедеятельности лично меня, начал толкать другой высокопоставленный ассистент Обухова — Захарьин Ярослав Антонович. Он был чуть помоложе Гааза, скорее меньше шестидесяти. Сухое строгое лицо, изрезанное морщинами, но мужественное, брутальное. Волосы средней длины, седые, волнистые, светло-серые почти пустые глаза, голос с хрипотцой, говорил резко, отрывисто. Насколько я знаю, очень сильный маг, который может сотворить невозможное и совершенно не признаёт применение хирургических инструментов, а также перевязочных материалов и мазей для лечения ран. «Всё это архаизм и издержки тёмного прошлого, в нашем современном мире это не может иметь места!» — вот его главное утверждение по поводу соотношения этих методов и современного лекарского мастерства. Если следовать только этому правилу, тогда я со своими довольно неплохими хирургическими навыками — еретик и членовредитель.

— Ответьте на следующий вопрос, Александр Петрович, на момент поступления вышеуказанной жертвы вы уже утратили дар лекаря? — тон был резкий и уже подразумевал под собой положительный ответ.

— А с чего вы взяли, Ярослав Антонович? — невозмутимо спросил я. Насколько помню, отец нигде сегодня не упоминал об этом факте.

— Вы видимо забыли с кем разговариваете, Склифосовский? — ещё резче спросил он.