Фигура легкого эпатажа

Хозяин казался невероятно длинным, его ноги, обутые в зашнурованные ботинки, тихо покачивались, чуть поодаль валялась на боку табуретка, а на ковре почти у самой двери белел исписанный лист.

Ася, находясь в состоянии шока, невесть почему подняла бумагу.

«Дорогие Анна, Лана и Костя. Решение уйти из жизни я принял самостоятельно…»

Дальше читать строки, написанные ровным аккуратным почерком Михаила Петровича, нянька не смогла. Она сунула предсмертную записку в карман платья и опрометью бросилась к Маре.

— Скорей, — тряслась Ася, растолковывая домработнице ситуацию, — беги туда!

— Н-нет, — испуганно ответила Мара, — боюсь.

— Надо что-то делать! — обморочным голосом произнесла Ася.

— Что? — еле выдавила из себя Марина.

— Лучше позвонить Константину, — осенило Мару. — Пусть парень разбирается, он сын, а мы всего лишь прислуга.

— Верно, — пролепетала Ася.

Спустя полчаса взъерошенный Костя вместе с женой Кирой ворвались в дом.

— Вы больше в кабинет не ходили? — истерически взвизгнул парень.

— Нет, — быстро ответила Ася и перекрестилась.

— Я туда вообще не заглядывала, — быстро сообщила Мара.

Константин невесть зачем поправил галстук и велел:

— Кира, оставайся тут.

— Я с тобой! — воскликнула жена.

— Сказано, сиди с Марой!

— Хорошо, — послушно закивала Кира.

Константин решительным шагом двинулся по коридору, а женщины, забыв о социальных различиях, сбились плотной группкой и схватились за руки. Никогда еще Маре не было так страшно, ей казалось, что кровь остановилась в жилах.

Внезапно из спальни хозяина послышался шум, стук и резкий голос Кости:

— Ася, сюда, немедленно, живо! Ах ты дрянь!

— Не пойду, — замотала головой нянька, — хоть режьте!

— Мы, — решительно заявила Кира, — отправимся вместе.

Марине совершенно не хотелось глядеть на покойника, но жена Константина, ухватив Асю одной рукой за плечо, стала толкать няньку вперед, второй невестка Антоновых крепко вцепилась в Мару. Делать нечего, пришлось прислуге идти вместе с ней. На всякий случай на пороге спальни Антонова Мара зажмурилась, решив ни за что не открывать глаз. Потом вдруг подумала: «Но ведь Аська кричала, что он в кабинете удавился…» — и в ту же секунду услышала невероятно пронзительный визг Аси:

Мара машинально распахнула веки и увидела… Михаила Петровича, сидящего на кровати в домашней стеганой куртке.

— Папа, — ринулась к нему Кира, — ты не умер!

Антонов с огромным изумлением глянул на сына, затем на невестку.

— Как видишь, живехонек, здоровехонек, ничем не болею.

Ася рухнула в кресло, ее рот беззвучно открывался и закрывался. Кира топнула ногой.

— Немедленно объяснись! — велела она няньке.

— Он повесился! — запричитала визгливым голосом Ася.

— Я? — изумленно спросил Михаил Петрович.

— Ага, — заплакала нянька.