Легион против империи

Старший брат Книвы был мрачен. Но спокоен.

— Страшные вести говоришь ты, Книва, — произнес он медленно, чеканя слова. — Но не вижу я твоей вины в случившемся. Ты поступил, как должно. Ушел, когда рикс позвал. Вернулся, когда рикс велел. Ты — человек рикса Одохара, Книва. Ты — в его воле.

— Нет, — колыхнул светлой гривой Книва. — Я не человек Одохара-рикса. Умер Одохар от той раны. Ныне я сам — рикс. Большой рикс всех гревтунгов.

Агилмунд поднялся. Книва тоже встал. Уж точно, что большой. Под два метра. Хотя еще не такой кряжистый, как Агилмунд. Два брата стояли друг против друга. Агилмунд — старший. По возрасту. И по лицу. А по глазам — нет. Столько успел за эти немногие годы пережить Книва, что постарел глазами.

Стояли. Глядели. Напряжение нарастало…

Сигисбарн сделал попытку тоже подняться, но Скулди схватил его за плечо — не дал.

— Сколько у тебя верных, Книва? — наконец спросил Агилмунд.

— В дружине — тринадцать больших сотен, — не задумываясь, ответил Книва. — Но если я позову — еще двадцать тысяч встанут за моей спиной. Или — более.

— И они так же хороши, как те, что стоят за моей спиной сейчас?

— Разве это твои воины? — вкрадчиво произнес Книва. — А я думаю: это — воины Аласейи. — И, развернувшись к Коршунову, произнес торжественно: — Нет более у нас общей крови, Аласейа-рикс, Небесный Воин. А потому спрашиваю тебя: не хочешь ли ты смешать мою кровь со своей? Было бы для меня великой честью сие, ведь не знаю я никого, кто сравнился бы с тобой деяниями и славой!

Хорошо сказал. Прям-таки по-королевски.

— Ох, далеко пойдет мальчик, — пробормотал Черепанов по-русски. — Ох, далеко…

— Если они прямо сейчас друг друга не порубят, — буркнул Коршунов. — Ладно, будем разруливать!

Он тоже встал. Рядом с рослыми готами, особенно с почти двухметровым Книвой, Алексей казался совсем мелким. Но в политике рост — не главное.

— А я вот знаю, Книва-рикс, человека, который превосходит меня и славой и опытом. И этот человек сейчас — рядом с нами.

Книва прищурился недобро: глянул на старшего брата. Решил, что его имеет в виду Алексей. Ошибся."

"— Вот он! — Палец Коршунова едва не коснулся лба сидевшего Геннадия. — Вот человек, который и славнее меня, и в доблести превосходит! Потому, если ты ищешь для родства самого славного из нас, то не ко мне твои слова, а к нему.

Книва с изумлением уставился на Черепанова. Нет, в славе последнего он не сомневался. Но есть слава и — Слава…

— Он, Гееннах, брат мой старший, и он — старший над нами! — гнул свое Коршунов. — Верно ли это, Агилмунд? Скулди?

Агилмунд задумался на мгновение… Покосился на Книву… Ох, трудно ему будет привыкнуть к такому младшему брату… А придется!

— Так, Аласейа. Верно ты сказал.

— Верно сказал, — присоединил свой голос к готу герул Скулди.