Легион против империи

 — А это кто? — Он кивнул на стоявшего поодаль Черепанова.

— А ты не узнал? — улыбнулся Коршунов.

Книва пригляделся:

— Гееннах!

И с чисто варварской непринужденностью сгреб Черепанова в охапку. Тот, впрочем, в долгу не остался. Стиснул так, что у молодого вождя гревтунгов ребра затрещали.

— А ты могуч, Гееннах! — с уважением признал Книва, когда они разомкнули объятья.

— А не устроить ли нам небольшой пир? — предложил Алексей. — Я сейчас велю…

— Нет уж! — перебил Книва. — Вы на моей земле! Неужели у меня не найдется, чем приветить родичей?

— Такую прорву? — усомнился Коршунов.

— Здесь рядом — одно из моих сел, — сказал Книва. — И до моего главного бурга тоже рукой подать. Если прямо сейчас выступим, к вечеру будем. А я уж пошлю гонца вперед, чтоб всё приготовили. Согласны?

Коршунов поглядел на Генку. Тот кивнул: поехали.

Надо же: «мой главный бург», «моя земля»… А куда подевались обитавшие здесь недавно герулы?

— Герулы ушли, — лаконично сообщил Книва, не вдаваясь в подробности.

Чтоб не дышать пылью, которую поднимали перемешавшиеся армии, вся командирская группа двигалась впереди. Куршунов, Черепанов, Агилмунд, Скулди, Ахвизра и пристроившийся к ним Сигисбарн. Последнему, не входившему в список «высших офицеров» легиона, такая компания была вроде не по чину, однако здесь — готская земля и законы родства тут выше, чем легионерская табель о рангах. Разъездов больше не высылали.

— Лишнее, — жестко уронил Книва. — Тут всё мое.

Первым взялся рассказывать Книва.

Рассказ его был невесел.

— Хочу повиниться перед вами, родичи: не уберег я батюшку нашего Фретилу! И сына твоего, Аласейа, не уберег. И жену твою Рагнасвинту…

Глава вторая

Рикс Книва

А дело было так. Рикс Одохар решил объединить под своим крылом всех гревтунгов.

И преуспел.

Не вникая в подробности, можно сказать, что Одохар раздвинул пределы своих владений раз в десять.

Он заключил союз с герулами (в котором был старшим), он ходил в походы на гепидов и аланов, многих побил, кого не побил, тех сделал союзниками.

О своем участии в этом победоносном движении Книва не особо распространялся, однако по косвенным признакам становилось ясно, что он был правой рукой Одохара и, через своего отца, — крепкой связью с остальными родами гревтунгов.

Всё шло хорошо, но — пришла беда. И пришла, откуда не ждали.

Рикс дальних гепидов Фастида, также добывший немалую славу, покоривший множество племен и отмеченный великой удачей, прослышал о победах Одохара, объединившего под своей рукой всех готов, позавидовал ему и послал гонцов с оскорбительными требованиями: либо отдаться вместе со своими землями под его, Фастиды, руку, либо готовиться в битве и смерти.