Легион против империи

 — Был над нами старшим Гееннах! И в бою нас побил, и в битвы водил во многие! И землей он правил такой, что тебе, Книва, и во сне не снилась! Старший над всеми нами Гееннах… — И заключил неожиданно: — Но тебя, Аласейа, мы любим больше! А потому, Аласейа, если не хочешь ты смешать свою кровь с кровью Книвы-рикса, то, может, моим побратимом согласишься стать?

И тут Агилмунд засмеялся.

Это было так неожиданно, что удивились все, даже невозмутимый Черепанов.

— А ведь ты и впрямь вырос, мой братишка Книва! — заявил он, хлопнув брата по могучему плечу. — И я рад этому, ибо от крепости каждого крепнет род. А род этот — наш. И после смерти отца нашего Фретилы, — о чем не скорблю я, потому что славно погиб отец наш и отмщен славно, и любо ему в чертогах Вотана, — так вот, после смерти Фретилы старший в роду — я! И если станет величайшим из риксов Книва, да хоть бы принцепсом Рима станет Книва, то кому, как не мне радоваться о том?

— А будешь ты, Агилмунд, на земле сидеть, как отец наш Фретила сидел, пока мы с тобой в битвах род славили? — поинтересовался Книва, которого не так легко было сбить с мысли, когда решалось, кто круче.

— Не сидеть, — возразил Агилмунд. — Править. Многого ты еще не знаешь, брат мой Книва, потому что не был ты за морями и не повелевал чужими народами, а только бил врагов и громил их жалкие деревянные бурги, когда мы, — широкий жест, включавший всех «римлян» — втаптывали в землю могучих врагов и брали их каменные города, где стены выше сосен, а святилища чужих богов — больше холма, на котором стоит твой бург.

Спокойно так сказал. Даже голоса не повысил.

Книва хотел, было, возразить… Но не нашелся. А старший сын Фретилы продолжил:

— Многих мы победили, Книва, брат. И золота добыли столько, что та наша добыча, что привез ты когда-то из Мезии, как рожки трехмесячного ягненка рядом с рогами тура. Правду сказал Аласейа: не было бы ничего этого, ни золота, ни славы, если бы не привел нас к ним Гееннах-принцепс. Так мы его называем. А будет тебе известно, Книва, что принцепс на языке римлян означает — первый. Первый меж мужей, как Вотан — первый меж богами.

Но правду сказал и Скулди: любим мы все Аласейю. И близок он моему сердцу, как если бы вырос со мной под одной крышей. Так же близок, как брат наш Сигисбарн, который в славе уступит немногим, потому что, пусть и младший из нас (еще один широкий жест, объединивший всех «римлян»), но командовал дружиной не меньшей, чем твоя, и сумел сохранить наши неисчислимые богатства, когда враг подступил к нему со многими силами. Целому римскому легиону противостоял Сигисбарн, и вряд ли найдется здесь, в землях Славных, войско, способное биться с настоящим римским легионом. Кроме нашего, конечно, — тут же уточнил Агилмунд.