Легенда о розе. Цена предательства

- Ба, что с тобой?

- Сердце… - хрипит она.

- Люся, Скорую! Быстро!

- Ага!.. – выбегает из комнаты, а я хватаю угол простыни, чтобы вытереть капли пота с холодного лба.

- Не надо Скорую…

- Надо, не спорь!

Бабка устало прикрывает глаза, а я бегу в комнату дяди, а потом к Митричу.

Врачи приезжают через полчаса и после короткого осмотра диагностируют обширный инфаркт. Забирают ее в больницу, а мы с дядей и экипажем сопровождения выезжаем следом.

- Бл@ть, что-то неспокойно мне, - оттягивая ворот рубашки, нервно смотрит в окна машины.

- Мне тоже… из-за бабушки.

Дядя согласно кивает, но решает не пускаться в объяснения. Очевидно, его беспокоит что-то другое. Вытащив из кармана телефон, он звонит Льву с указанием, чтобы на обратном пути к нам присоединилась еще одна машина сопровождения.

У меня переживать за нашу безопасность не получается, потому что все мои мысли сейчас с бабушкой, которая едет впереди нас в реанимацию.

Я представляю ее состояние. Она всю жизнь избегала медиков, ненавидела больницы и все, что с ними связано, и вот теперь, абсолютно беспомощная, попала в их руки.

По приезду бабушку сразу перекладывают на каталку и оперативно увозят в реанимацию. Нам с дядей остается только ждать под ее дверями.

Вышедший к нам через полчаса доктор заявляет, что ей требуется срочная операция. Малейшее промедление грозит некрозом миокарда.

У меня обрывается сердце. Перед глазами плывут темные круги, подкашиваются колени.

Упав на лавку, упираюсь затылком в стену и закусываю губы.

Врач еще долго беседует с дядей, объясняет причины и возможные последствия этой операции, предупреждает о высоком риске из-за вредной привычки бабки и ее преклонного возраста, а затем уводит подписать какие-то документы.

Не считая стоящего на входе в реанимационное отделение охранника, я остаюсь в коридоре одна.

Прикрыв глаза, дрожу от холода, страха и пустоты внутри. Если бабушка уйдет, этот вакуум уже ничем не заполнить. Я погрязну в одиночестве.

Операция длится около трех часов, в течение которых я не покидаю своего поста. Глядя в белую стену напротив, я жду, когда к нам выйдет доктор.

- Склеротированный сосуд прочистили, поставили стент, - монотонно говорит хирург, - состояние крайне тяжелое.

- Прогнозы? – охрипшим от долгого молчания голосом спрашивает дядя.

- Не дам.

Растерев лоб ладонью, он устало вздыхает. Смотрит на меня, пытается улыбнуться. Выходит не очень хорошо.

- Поедем домой, дочка.

Оказавшись в теплом мягком салоне, устраиваюсь поудобней и почти сразу засыпаю. Сквозь сон слышу, как дядя кому-то звонит, переговаривается с сидящим на переднем сидении Андреем, а затем и вовсе проваливаюсь в плотную тьму без сновидений.

Просыпаюсь от сильного толчка.