Ледяной плен

 — Вы не видели этих людей?

Опустив со лба очки, начальник «Новолазаревской» некоторое время рассматривал фотографию, а потом тяжело вздохнул.

— А я все сижу и думаю: кого же ты мне напоминаешь? — наконец тихо сказал он. — Степанова, выходит? В мать ты свою пошла, такой же огонек…

— Значит, они здесь?! — чуть не захлебнувшись от внезапно обрушившейся надежды, сорвавшимся голосом прошептала девушка.

— Да здесь, здесь. Куда им деваться-то? — еще тише ответил мужчина, возвращая ей фотокарточку.

— Ну, что же вы? Пожалуйста, не молчите! — взмолилась Лера, видя его замешательство.

— Ладно, пойдем, — сдался начальник. — Только оденься потеплее.

* * *Многочисленные, покрытые сосульками и пускающие косые тени от заходящего солнца, они были похожи на каркасы огородных пугал, на которых остались всего лишь истерзанные вороньем лохмотья.

Кресты.

— Только не плачь на морозе, а то глаза потом болеть будут, — понимая, что слова его не к месту, все-таки виновато сказал стоявший за спиной девушки Дубков.

Вот и свиделись, наконец.

«Степановы Александр Иванович (1976–2022), Людмила Васильевна (1980–2022)».

Мама и папа.

Нашла.

Лера с трудом подавила подкативший к горлу ком.

— В том году миграция пингвинов с мыса Горн особенно жесткой была. Твари все перли, и конца им не было видно. Много народу полегло. До сих пор по ночам снится, как людей на части рвут.

Рассеянно слушая Дубкова, Лера опустилась на колени и, стянув перчатку, зачерпнула колючей массы с земли под крестом.

— И вот, когда почти отбились, напоследок самая жесткая волна пошла. Твоя мать поскользнулась, и ее к воде понесло. Отец побежал, успел за руки схватить, а ее с той стороны уже две твари прихватили. Ровненько разошлась, как будто Люсю ножничками на две половинки разрезали. Пока Сашку под воду тащили, он ее все держал да в глаза застывшие смотрел, и ни единого слова, ни крика — ничего. Так и сгинули вдвоем.

Размяв отозвавшийся обжигающей влагой снежок в озябших пальцах и стряхнув с них снег, Лера медленно поднялась, словно пьяная. Даже несмотря на плотную натовскую куртку, было видно, как она дрожит. Дубков почувствовал укол совести, но тут же одернул себя. Некого больше жалеть. Некого и нечего. Пособоровали планету, да и отпели двадцать лет назад вместе со всеми обитателями. Поздно слезы лить.

— Почему?! Ну, почему-у?!! — чувствуя, как подкашиваются ноги, завыла Лера, метнувшись к спутнику и слабо ударив по его груди кулачком в перчатке. — Я столько перенесла! Все эти годы надеялась, ждала! А они… они… Почему так несправедливо? Почему не дождались, почему так глупо… За что?!. Ради кого?!

Разумеется, она допускала мысль, что родители не спаслись.