Ледяное взморье

Начинайте бой!

Сазонову совершенно не светило попасть из старшего инструктора в диверсанты, поэтому он дополнительно проинструктировал курсантов, закончив словами:

– Как только противник окажется на земле, бой считается законченным. И никаких сломанных ребер, челюстей и прочих увечий.

Он развел курсантов. Потом махнул рукой:

– Бой!

Один из курсантов, старший по возрасту, с ходу ринулся на соперника. Сделал обманный выброс левой рукой, намереваясь нанести удар в голову правой. Но тот, что помоложе, оказался проворным и весьма незаурядным бойцом. Он не повелся на обман. Отбил правую руку, сблизился с соперником и нанес ему мощный удар лбом в лицо. Тот взвыл, согнулся, схватившись за голову, и тут же получил удар ногой. Опрокинулся на спину, глаза закатились, из носа потекла кровь.

– Брейк! – крикнул Сазонов.

Молодой курсант отошел в угол площадки, безразлично глядя на пораженного соперника. Тот пришел в себя, кое-как поднялся. Вытер кровь, его мотнуло в сторону, удержался. Сазонов поднес тампон с нашатырем. Незадачливый боец понемногу пришел в себя.

Грунов крикнул одному из курсантов, находившемуся в наряде по первой казарме:

– Волгин, полотенце, аптечку!

– Есть, господин полковник.

Рейтель подошел к проигравшему, когда тот принял более или менее нормальный вид:

– Представьтесь! – приказал он по-русски.

Боец удивленно посмотрел на оберштурмбаннфюрера:

– Капитан, извините, бывший капитан Красной армии Еганов Василий Георгиевич, в прошлом командир стрелковой роты.

– Как оказались в плену?

Курсант взглянул на Грунова, тот кивнул. Бывший капитан стал докладывать:

– Наш полк вел оборонительные бои под Минском. Германские войска отсекли полк от дивизии, танковые подразделения практически уничтожили остатки. Из моей роты осталось не больше взвода, да и те разбежались. Я вышел на дорогу, по которой шла танковая рота вермахта. Поднял руки. Подъехал бронетранспортер, меня связали, бросили в десантный отсек, доставили в какой-то населенный пункт. Оттуда в концлагерь. Но ненадолго. Вскоре в лагере появились офицеры СС. Они допрашивали, проводили осмотры, затем я был вызван на беседу. Разговаривал со мной унтершарфюрер, извините, забыл его фамилию. Он тоже хорошо говорил по-русски. Мы так беседовали три раза, по два часа каждый день. После чего он предложил мне эту службу. Я согласился.

Рейтель спросил:

– Вы это сделали для того только, чтобы выжить и получить более приличные условия содержания хотя бы на время подготовки?

– И это в том числе. Но главное, я действительно ненавижу советскую власть. Это режим Сталина сделал меня таким.

– Вот как? Подробнее.

– Родился я в Москве, в 1912 году. Отца не помню, мать – учительница начальных классов, говорила, что он геройски погиб в Монголии.