Ледяное сердце Элленхейма

С чего бы мне его ненавидеть?

Он говорил и говорил, а я слушал его и не верил ни единому слову. Теперь мне уже казалось, что ее высочество была права. Бьорн был тихим омутом, в котором могло водиться что угодно.

– Ты знал, что однажды Вегард станет королем Нерландии, – мрачно сказал я, – а корона – слишком ценный приз, и ради нее можно на многое пойти.

На сей раз он ответил не сразу. Теперь он смотрел уже не на камин, а на меня, и в его глазах был ужас.

– Вы думаете, что это я убил Вегарда???

Я промолчал, и сын задрожал уже всем телом."

"– А как же эта служанка? – выкрикнул он. – Ведь это же она его отравила!

– В ее виновности есть большие сомнения, – холодно откликнулся я. – А значит, убийца – кто-то другой. А именно у тебя была самая сильная причина избавиться от Вегарда.

На самом деле я всё еще так не думал, но я должен был заставить его выйти из себя.

– Вы думаете, что корона это – самое главное, отец? Что ради нее я мог совершить преступление против родного брата? Да, наверно, я не любил Вегарда так, как один брат должен любить другого, но я не ненавидел его. И не любил я его не потому, что он был вашим наследником, а потому, что вы любили его и не любили меня. На него вы всегда смотрели с гордостью, а на меня – с сожалением, словно жалели о том, что я появился на свет.

Он сказал сейчас именно то, что час назад сказала мне принцесса Кайса. И от того, что в этом она оказалась права, мне стало трудно дышать. Вскочив с кресла, я распахнул окно, и в комнату хлынул поток морозного воздуха.

– И при этом я видел, я знал, что он никогда не любил вас так, как любил я. Да, уважал, боялся, но не любил. Знали ли вы, на что он готов был пойти? Он недавно сказал мне, что готов убить вас, если вы продолжите искать сына короля Асманда! Он не готов был отдать кому-то Нерландию.

То, что он говорил, было немыслимо, но вот сейчас я как раз ему верил. А хуже всего было то, что именно способность старшего сына идти напролом к своей цели всегда восхищала меня. Более того – я всегда поощрял в нём это стремление. Я сам сделал его таким!

– А ты? – спросил я. – Если мы всё-таки найдем сына Асманда, ты готов будешь поддержать меня в том, что я обещал королеве Катарине?

– Конечно, отец! – он не колебался ни секунды. – Это ваше право.

Солгал он или нет, я не знал, но я предпочел ограничиться именно этим. Этот разговор вымотал меня, и я даже не смог сказать Бьорну то, что сказал ее высочеству – что его я тоже всегда любил. Я не смог сказать этого даже сейчас.

И уже когда я лежал в своей постели, я мысленно вернулся к разговору с принцессой. Удалось ли мне убедиться в том, что Бьорн не виновен? Пожалуй, нет.

Возможно, он не пошел бы на убийство ради короны и трона.