Ледяное сердце Элленхейма

Да, действие сваренного яда крепче, но и простой настой подействовал бы так же – только, возможно, чуть позже. А может быть, принц Бьорн и вовсе привез отвар с собой из Нерландии.

– Если вы на самом деле думаете именно так, то, простите, но вы не слишком умны, ваше высочество, – хмыкнул я. – Если вы сами столь хорошо разбираетесь в травах, то неужели вы думаете, что это же относится и к остальным? Да я понятия не имел ни о какой вердане до тех пор, пока она не оказалась в кружке моего сына. И я уверен, что и Бьорн про нее не слыхал.

– Это вы так думаете, ваше величество.

Ее высочество смахнула снежинки с воротника своей шубы и повернула назад, в сторону дворца. В этом она была права. Приближалось время обеда, и нас могли хватиться в любой момент.

Но всё то время, что я шел сначала до дворца, а потом поднимался по лестнице, я не мог выбросить из головы ее слова. Я должен был поговорить с Бьорном! И немедленно.

Глава 28. Эйнар

Младшего сына я нашел в отведенных ему комнатах за чтением. При моем появлении он встал, закрыл книгу, и я увидел ее название – «Походы Его Величества Дориана Смелого». Это был вполне серьезный труд, который я и сам когда-то читал – из нее можно было почерпнуть немало полезного. Но сейчас, увидев ее в руках у Бьорна, я отчего-то разозлился.

Вегарда за книгой я не видел никогда – он предпочитал проводить время с мечом и верхом в седле. И от того, что младший сын столь мало походил на старшего, мне снова стало горько.

– Что-то случилось, отец? – с тревогой спросил он.

Я покачал головой. Я уже стыдился своих мыслей. Теперь у меня остался только один сын – мне следовало признать это и перестать сравнивать его с тем, другим, которого уже не было с нами.

Я опустился в кресло и велел Бьорну сесть напротив. Мне нужно было видеть его лицо в тот момент, когда я буду задавать вопросы. А вопросов у меня было немало.

– Скажи мне – как ты относился к Вегарду?

Вопрос был слишком неожиданным, и Бьорн растерялся. Он отвел взгляд, устремив его в сторону камина, и убрал руки с подлокотников кресла – должно быть, чтобы я не заметил, как они задрожали.

– Почему вы спрашиваете об этом, отец? Он был моим старшим братом, и я уважал его. Как еще я мог к нему относиться?

– Уважал? – переспросил я. – А если я скажу, что ты завидовал ему? Что его ненавидел?

Это были жестокие вопросы, но я должен был их задать – чтобы закрыть эту тему и не возвращаться к ней никогда.

– Завидовал? Ненавидел? – Бьорн – большой, тучный – словно сжался в своем кресле, уменьшился в размерах. – Это не так! Возможно, мы не были слишком близки, но это лишь потому, что мы с ним были очень разными. Его никогда не интересовало то, что было интересно мне, а мне не нравилось то, что нравилось ему.