Ледяной палач

Через пять минут Гуров уже входил в палату, куда поместили Крячко отсыпаться после операции.

– Жив, курилка? – улыбнулся Лев Иванович, глядя на Станислава, который при появлении Гурова и медсестры натянул одеяло по самый подбородок.

– Жив, но чувствую себя погано, – сердито ответил Крячко, покосившись на сестру.

– Чего так? – удивленно посмотрел на него Лев Иванович. – Выглядишь очень даже прилично и бодро.

– А ты, когда голый в общественном месте лежишь, тоже себя прилично и бодро чувствуешь? – беззлобно огрызнулся Крячко и сказал, подбородком указывая на медсестру, которая, улыбаясь, протягивала ему градусник: – Тут дамы красивые ходят, а я как дурак – голый. Хоть бы трусы с майкой оставили, так ведь нет, все сняли. Замерз ночью как собака.

– Это вы не замерзли, – дежурная хитро посмотрела на Крячко. – Это просто от наркоза такая реакция. А в палате очень даже тепло. – И она вышла, рассмеявшись.

Гуров протянул другу пакет с одеждой, и тот стал торопливо одеваться, поглядывая на двери.

– Что там у нас? Какие новости? – спросил он Льва Ивановича, имея в виду, поймали ли Кота и Шеста или нет.

– Все нормально, всех троих задержали. Вот думаю поехать к девяти часам в управление. Надо бы их допросить.

– Троих? – не понял сначала Крячко, а потом вспомнил: – Ну да, там же еще шофер был. И кто этот третий?

– Тоже ходок, – ответил Гуров. – Некто Михайлюк и старый знакомый Рената Сладкова. Ренат, оказывается, его давно уже знает. Этот Михайлюк и на «КамАЗе», я так понимаю, тогда за рулем сидел.

– Если на «КамАЗе» был он, то почему его Сладков сразу не признал? – удивился Крячко.

– Усы и накладные волосы, – коротко сказал Гуров, и Станислав понял, что водителя «КамАЗа» бомж Ломоносов описывал как мужчину с усами и нестрижеными волосами, торчащими во все стороны. – Так его и на фотороботе нарисовали.

– Подстраховался, значит, – ухмыльнулся Станислав. – Не хотел в третий раз садиться.

– Это Коту с Шестом все пофиг, – кивнул Гуров. – Они не очень-то и шифровались, когда на площади разгружались.

– Ты мне скажи еще, как там наша свидетельница. – Станислав с трудом натянул брюки на забинтованную ногу.

– Будем ждать, когда она очнется. С доктором я сейчас попробую переговорить. Что он скажет, не знаю, но говорят, что она в очень тяжелом состоянии. Я вот что хотел тебя попросить… – начал было говорить Лев Иванович.

Но Крячко уже понял, к чему тот ведет, и запротестовал:

– Даже и не проси! Я в этом заведении ни минуты лишней не останусь! Пусть хоть к кровати привязывают!

– Если надо, то и привяжем, – раздался у Льва Ивановича за спиной спокойный голос.

Крячко и Гуров оглянулись. К ним подошел невысокий и чуть полноватый блондин в белом халате.