Ледяной палач

Лев Иванович узнал в нем того самого доктора, который прибежал к ним вчера вечером в парк вместе с санитаром и носилками.

– Павличев, – коротко представился он, протянув руку полковнику, а потом, строго посмотрев на Крячко, сказал: – Во всяком случае, сутки я вас просто обязан понаблюдать. Не для того я вас оперировал, чтобы вы тут же от меня просто так взяли и отвязались. Несмотря на то что вы полковник, а я – всего лишь майор, но я имею право вам приказать оставаться в этой палате столько, сколько посчитаю нужным. Я ясно выразился?

– Вона как! – опешил Станислав и посмотрел на Льва Ивановича, который едва сдерживал улыбку. – Так и быть, останусь тут до восьми часов вечера, – немного подумав, ответил он доктору. – И ни минутой больше.

– Это мы еще посмотрим, – туманно ответил доктор, усмехнувшись, заложил руки за спину и вышел из палаты.

– Так что ты там хотел просить? – обреченно посмотрев вслед лечащему врачу, спросил Станислав у Гурова.

Допрашивать задержанных после недолгого совещания в кабинете Сладкова решили начать с Михайлюка.

– Он из них самый податливый. Его расколоть проще всего, – аргументировал свое предложение Ренат Сладков. – Потапыч хотя и сидел уже два раза, но сроки ему давали небольшие. Да и не слишком он стремится снова на зону. Видать, не очень ему там сладко было. А тут все-таки серьезные статьи светят – двойное убийство, укрывательство преступления, сбыт краденого…

– Думаешь, что это именно он помогал вещи с убитых сбывать? – нахмурился Лев Иванович.

– Во всяком случае, у него много знакомых в этом, так сказать, бизнесе. Он ведь вор-домушник со стажем. Пока его в первый раз нашли и поймали, он четыре квартиры и один частный дом успел обчистить, и вещички при этом сбыл очень даже выгодно, – объяснил Сладков.

– Тебе виднее, – согласился Лев Иванович. – Давайте начнем с Михайлюка.

Когда ввели подозреваемого, Гурову показалось, что он уже где-то встречал этого симпатичного и совсем не похожего на домушника человека. А потом он понял, что Михайлюк очень похож на актера Александра Збруева. Не того молодого артиста, который играл в «Большой перемене», а скорее Збруева из «Шизофрении», где он играл майора, психолога спецслужб.

Но вот Михайлюк заговорил, и весь внешний шарм тут же слетел с него как шелуха. Голос он имел писклявый и нервный, дерганый. Неприятный, по мнению Гурова, голос.

– Начальник, че за фигня, почему меня задержали? – сразу стал возмущаться Потапыч, едва только вошел в кабинет Сладкова. – Я пассажира вез, он мне бабки обещал хорошие, если я его в Москву отвезу, а тут на выезде меня остановили…

– Ты, Василий, не придуривайся, – строго посмотрел на него Сладков. – Сам знаешь, почему тебя остановили.