Ледяной клад

На Громотуху, собственно, ездить было уже незачем. Туда через каждые три-четыре часа приходил дежурный и делал попуски воды, а в следующий заход - перекрывал шлюз, чтобы дать хорошенько замерзнуть воде, разлившейся вдоль снежной дамбы.

В курье велись сейчас работы не менее важные, чем в свое время на Громотухе. Не будет готовых "головок", и не отправишь по первой воде вот этот, замороженный в запани лес, даже если он и благополучно отстоится.

С постройкой "головок" очень опоздали. Все люди, весь транспорт были заняты на ледовых работах, а крупный лес для "головок" заготовлялся за Ингутом. Нужно успеть навозить его побольше, пока прочна дорога через Читаут и пока не задурил снова своими непроходимыми наледями Ингут. Тогда придется возить лес кружным путем, через мост, который находится почти у самого Покукуя. А времени и так нет.

Цагеридзе день ото дня все больше ощущал, насколько грозным теперь становится отставание в подготовительных работах, то, о чем, между прочим, когда-то ему говорила Баженова, показывая свои плановые расчеты и поражаясь той напористости, с которой Цагеридзе взялся за спасение замороженного леса.

А тут еще появлялся Василий Петрович с кипой нарядов, ведомостей, с банковскими документами. И говорил хладнокровно:

- Лимитов подготовительных более нет. Исчерпаны. Громотуха съела вчистую. Не резина. Не сдюжили, лопнули. Как будем, начальник, порядке твоей второй резолюции и дальше двигать? Какой статье? Или какой сам Бобыкин захочет: дебет, кредит - будь здоров? Ладно, расписывайся. Только твердо, без дрожания руки, по образцу подписи. Когда расстрел, холера одна - шестью или двенадцатью пулями.

И Цагеридзе расписывался.

В один из вечеров, когда Цагеридзе особенно долго засиделся у себя в кабинете, к нему заглянул Баженов.

- Николай Григорьевич, помнится, вы спрашивали: скоро ли я уеду? Я принял решение: на следующий день после ледохода. Мне необходимо знать результаты.

- Какие результаты? - язвительно спросил Цагеридзе. - Вашей деятельности?

- Нет, почему же, - невозмутимо ответил Баженов, - деятельности главным образом вашей. Я не посягаю. Хотя надеюсь, что и некоторые мои советы тоже оказались полезными.

Вошел Василий Петрович со своими документами, и Цагеридзе весь повернулся к нему, жадно протянул руку к бумагам, которые обычно брал всегда с неприязнью. Баженов помедлил и удалился, бросив на ходу:

- Ну, хорошо, мы как-нибудь после. Или дома поговорим.

- Гонит работу, - подмигнул вслед ему Василий Петрович. - Силен! Меня пересиживает. Упорный. А к диссертации матерьял у нас подходящий. В столовке Елисеевна отбивные классно готовит. В конторе тоже тепло. Тихо. Командировка научная. Начальнику рейда ни с какого боку его не взять. А он возьмет себе в диссертацию все что надо.