Ледяной клад

Сам сажал в поезд. Билет в руках держал. Прямой вагон. Откуда путевка? Не знаю. Кто дал? Если есть - куда? В Томске миндаль не цветет, имей, моря нету. Глядишь? Оглушило? Не так, выходит, начальник, считал. Думай тогда. Вот это кросворт. Загадка тебе.

А дней через десять после этого разговора он получил первое письмо от Марии. Вежливое и, может быть, даже чуточку больше, чем просто вежливое.

Она писала о погоде, о забавных ощущениях человека, давно не бывшего в отпуску, а теперь скучающего о работе; о том, что здорова и в хорошем настроении; о том, что в мыслях у нее все время Читаутский рейд. Из самого письма невозможно было понять, в дороге оно написано или уже с какого-то "места". Если в дороге - куда, в какой город едет она? На конверте не было обратного адреса, а почтовый штемпель стоял "Тайга". Цагеридзе помнил, что именно от станции Тайга идет железнодорожная ветвь на Томск. Похоже было, что именно Василий Петрович говорил правду, а Мария что-то хитрила. Но через станцию Тайга идут и вообще все дальние поезда, ее никак не минешь.

Цагеридзе немедленно написал горячее, взволнованное письмо. Он в нем не задавал Марии никаких вопросов, он только писал, как ее любит и с каким нетерпением ожидает обратно. Послал он письмо в Томск, до востребования. Может быть, придет Мария на почту? Может быть, спросит письмо? Может быть, ответит ему?

Потом он подумал так. Письма идут очень долго, а отпуск у Марии все же короткий. И, будучи по делам в Покукуе, послал большую телеграмму в Томск же, и тоже до востребования, но с уведомлением о вручении.

Стал ждать. Дни проходили, а уведомления из Томска не поступало. Значит, телеграмма все еще не востребована.

И все же почти каждый день он стал писать Марии письма. Иногда просто складывая их в ящик стола, иногда, при всей бесполезности этого, отправляя опять-таки в Томск. Он посылал их туда до тех пор, пока от Баженовой через много дней не пришло второе письмо. По содержанию очень похожее на первое, как бы настойчиво напоминающее - я вас не забыла, и опять без обратного адреса. Но теперь уже с почтовым штемпелем "Ростов-на-Дону".

Через Ростов на юг тоже шли все поезда. Ростов мог быть и конечной станцией. И Цагеридзе стал писать письма до востребования в Ростов, в Сочи, в Гагру, в Сухуми, в Кисловодск.

Было ясно: Василий Петрович в чем-то ошибся. Мария действительно поехала на юг. Придет от нее письмо из санатория и с указанием точного адреса...

Все дни Цагеридзе по-прежнему проводил у Громотухи или на Читауте, в курье - узком и длинном заливе, - ниже запани, где сплавщики наконец приступили к сооружению "головок" - будущих опорных частей плотов, к которым будут "подвешиваться", прикрепляться тысячи кубометров бревен, связанных толстой проволокой в пучки.