Леди не по зубам

Я сплюнул и нажал на газ в полной решимости выкинуть Ильича посреди дороги.

– Сынку, не тормози!

– Глеб, сзади… – сказал Никитин встревоженно.

Я бросил взгляд в зеркало, и шар, который грозил разорваться внутри, всё-таки треснул, обжигая внутренности горячей лавой страха и безысходности.

За нами, словно три коршуна, выстроившись в ряд на узкой дороге и перекрыв всю проезжую часть, шли три чёрных джипа. По тому, как слаженно они шли, как неумолимо и организованно нас догоняли, не было никакого сомнения – враг наконец-то обнаружил себя. Нагло, открыто и не таясь. Это была бригада, банда, мощная преступная группировка и куда нам против них было – неорганизованной своре писателей, шаманов, педагогов и проходимцев, нагруженных дурацкими принципами, человеколюбием и прочей сентиментальной, неправильной ерундой…

Неожиданно я почувствовал облегчение. Внутри перестало гореть, и страх сменился весёлым бешенством.

– Так вот вы какие… – прошептал я и заорал во всю глотку, вжимая педаль газа в пол: – Шопесдес, дорогая!!

– Шопесдес!!! – откликнулся Адабас, со всей дури ударяя в свой бубен.

Старикан-автобус не подводил. Движок кряхтел, надрывался, захлёбывался, но тянул нас к самой высокой точке горного перевала на вполне приличной скорости, не позволяя трём чёрным коршунам, приблизится к нам на опасно близкое расстояние.

Время от времени, бросая взгляд в зеркало заднего вида, я замечал, что джипы соблюдают разумную осторожность и не гонят как сумасшедшие. Они прочно, неотвратимо висели у нас на хвосте, в любой момент готовые рвануть вперёд, взять автобус в кольцо и прижать к обочине.

– Глеб, они приближаются! – Никитин открыл дверь в грузовой отсек и смотрел в окно.

Один из джипов действительно вырвался вперёд и приготовился пойти на обгон. Только теперь я разглядел, что это «Паждерик», а другие два – «Патролы». Я попытался набрать скорость, но куда было «скул басу» тягаться с джипами, нафаршированными усиленными движками.

– Боевая тревога! – крикнул Сазон. – Оружие к бою!! Рота за мной! – Он ринулся в грузовой отсек, выхватив пистолет. Не раздумывая, дед пальнул в обгоняющий нас «Паджерик» через выбитое окно. – Ах ты, гад ползучий! Получай пулю в мурло!

Послышались ещё выстрелы, и я уже не понимал, то ли мы стреляем, то ли в нас стреляют.

– Извините, Глеб Сергеевич, – Абросимов запустил руку под моё сиденье, достал свой «ПМ» и побежал к Сазону. Усмехнувшись, я подумал, что Элка права: что-то слишком уж бесстрашен и боевит стал наш Герман, который трясся и причитал при виде мёртвого Оскара Васильевича. Впрочем, сейчас было не до психоанализа… Один за другим, вразнобой, хлестко ударили выстрелы. «Паджерик», уверенно заходящий слева, отстал, опять пристроившись в линейку к чёрным собратьям.