Леди не по зубам

– Лаптевой нет в автобусе, – сухо сказала она. – Дэн говорит, что когда возле кафе они с Германом меняли колесо, Викторина всё время просидела в туалете. Когда поехали, все так и думали, что она в сортире сидит, по телефону болтает.

– То есть, никто не видел, когда и как она исчезла? – зачем-то уточнил я.

– Нет, но… интересно другое.

– Что? – вяло поинтересовался я.

– Она пропала вместе со своей дорожной сумкой. То есть, получается, что её похитили вместе с вещами.

– Это хорошо или плохо? – задал я глупый вопрос.

Элка задумалась.

– С одной стороны – хорошо, – наконец, сказала она. – Если человека похищают с вещами, его не собираются убивать. С другой стороны плохо, потому что создаётся впечатление, что человек сам свалил.

– Сам свалил… – эхом повторил я, стараясь попадать в изгибы дороги.

– И ещё… – Элка сунула мне под нос книгу с яркой обложкой, в которой я признал её последний детектив. – Я нашла это у Лаптевой под подушкой. Она читала мой детектив! Зашторивалась в своём углу и читала!

– Поздравляю. Армии твоих поклонников прибыло.

– Да не этом дело!

– А в чём?

– Она спёрла книгу из моего рюкзака! Там их несколько – моих детективов, и, видимо, она посчитала, что я не замечу пропажи.

– Ты и не заметила, – усмехнулся я.

– Ты что не понимаешь?! Викторина залезла в мою сумку без спроса и украла мой детектив!

– Ну, взять на время почитать книгу, это не кража, – пожал я плечами, хотя был целиком и полностью согласен с Бедой: рыться в чужих вещах – не самый благовидный поступок.

– Да как ты не понимаешь?! – Элка легонько треснула меня книгой по голове. – Если бы Лаптева просто попросила у меня мою книгу, я бы ей с радостью подарила! И подписала бы, и счастья нажелала, и …

– Да какая теперь разница, – заорал я, – рылась она в твоих вещах или не рылась, читала она твою книгу или не читала! Она пропала и, скорее всего, ей грозит опасность! Что делать, я ума не приложу!

– Что-то не кажется мне, что ей грозит опасность, – пробурчала себе под нос Элка. – Слишком уж тщательно она собрала вещички. Щётку для волос не забыла, зубную пасту прихватила, и даже бархатную тряпочку, которой всегда протирает очки, захватила.

– Семь негритят дрова рубили вместе, зарубил один себя – осталось шесть их!

– Заткнись! – заорал я на Троцкого. – Иди, головой об стенку побейся, легче будет!

– Бедная Викторина, – вздохнула Беда, – надеюсь, она не превратится в зелёного человечка?

– Что?! – всполошился Ильич. – Какие ещё человечки? Почему зелёные?"

"– Сдохли, вот и зелёные! – зловещим шёпотом прошептала Беда и дури у неё хватило ещё на то, чтобы устрашающе навести скрюченные пальцы на лицо Троцкого.

– Выпустите меня, я пешком домой пойду! – взвыл Ильич.