Леди не по зубам

А что ест? Ку-ри-цу?! У неё же зубов мало! Протёртую? И кто же её трёт? А-а, пюре готовое в баночках продаётся… Ты это, ребёнка там не балуй. Стульчик в сторону, к пюре еды добавляй нормальной. Да люблю, люблю я вас! И скучаю, а как же! Конечно, всем передам горячий испанский привет. И поцелую Элку. Что-о-о-о?! Кто тебя научил этому слову? Соседка Зинка? Приеду, ноги Зинке повыдергаю! Шопесдес это… не «до свидания»! Это плохое слово, завуалированное ругательство! Да, оно, ну я же тебя учил! И часто ты так прощаешься? Всег-да?! Со все-ми?! Ну, я Зинке язык-то бантиком завяжу… А впрочем, мне нравится, я тоже так буду со всеми прощаться. Шопесдес, дорогая!!

Сазон нажал отбой и грустно посмотрел на дисплей.

– Ну вот, а вы говорили – горы, плохая связь! Карменка вон с югов дозвонилась!

– Готово! – крикнул Никитин. – Можем ехать, Глеб!

Мы вскочили и побежали к автобусу. На бегу Сазон нажал кнопку вызова Мальцева.

– Абонент отключил телефон, – побледнев, сообщил дед.

– Или находится вне зоны действия сети! – ободряюще крикнула ему Элка.

* * *С каждым километром дорога поднималась всё выше и выше. При скорости шестьдесят движок работал на повышенных оборотах, ревел и захлёбывался. Все притихли в салоне, ощущая наэлектризовавшую воздух опасность. Даже Адабас пристроил свой бубен так, чтобы он не звенел и не вибрировал на неровностях дороги.

Красоты за окном всё больше приобретали нереальную, мистическую окраску. Чем выше мы поднимались, тем величественнее и неправдоподобнее становился вид из окна. Снежные шапки на горных вершинах контрастировали с зелёной тайгой. Слева от дороги возвышались отвесные скалы, справа – дорога обрывалась обрывом, на дне которого бушевала горная речка. Седовласый старик Алтай гостеприимно впустил нас в свои владения, но… у меня не было ни секунды, чтобы любоваться его древней, могучей, первозданной, неповторимой красотой.

– Элка, – взмолился я, – сфотографируй всё это хоть на мобильник! Потом будем всем говорить, что летом ездили на Алтай!

– Будем, – вздохнула Элка, включая камеру и нацеливая объектив на проносящиеся мимо пейзажи. – Как ты думаешь, что может стоить в очень маленьком количестве больше двадцать тысяч долларов? – Послышались тихие щелчки, Беда сделал подряд несколько снимков.

– Элка, мне даже думать об этом тошно! Не знаю! Ни один наркотик и даже составляющие для его производства не могут стоить таких бешеных денег.

– Может, там какие-нибудь микросхемы? Микроскопические карты секретных военных объектов? – предположила она и опять три раза подряд щёлкнула камерой.

Я пожал плечами. Если честно, мне было плевать, что находится в этих капсулах, лишь бы из-за них никто не погиб.

– А может там генетический материал? – продолжала фантазировать Элка.