Служанка-леди

Вспомнилось то чувство обиды, несправедливости и непонимания, чем же я провинилась. Жуткое ощущение одиночества, неуверенности в себе, боязни что-то сделать не так и нарваться на отповедь матери дома и презрительное ""неудачница"". Только в универе полегче стало, там все же уже совсем другая обстановка.

— Совсем нечего вспомнить, хорошего? — недоверчиво переспросил Лорес.

— Ну… — я всерьез задумалась, потому что до сих пор в памяти откладывались только нерадостные моменты. — Было… — не слишком уверенно ответила, усиленно роясь в закромах памяти.

Вдруг страстно захотелось откопать там действительно что-то светлое и доброе, радостное. Отодвинула пустую тарелку, рассеянно взяла бокал с вином — сегодня вместо привычного чая или сока было оно, — сделала глоток.

— Я лет до двенадцати себя девчонкой не ощущала, — заговорила наконец, глядя мимо Лореса. — Дружила только с мальчишками, лазала по подвалам, деревьям. Носила только штаны, рубашки и свитера, и стриглась коротко, — слова вдруг полились неудержимым потоком, меня как прорвало — как тогда, с Хлоей. — И вот с ними чувствовала себя легко и свободно, была ""своим в доску парнем"", — невольно вспомнила Эрис и улыбнулась. — Как леди Солерн с вами. Но я становилась старше. Мы с матерью переехали на новое место, там появилась новая компания, в которую я с ходу влилась. И так получилось, нас было трое на трое, три девчонки и три парня, ну вроде как главные, — воспоминания накрыли с головой, я погрузилась в те наивные детские эмоции, пугавшие и волновавшие своей силой и непохожестью, и… улыбалась. Светло и романтично, первый мальчик, в котором я разглядела не просто друга, а кого-то большего. И… господи, как же по своему поведению он походил на Лореса. От этого факта запнулась, моргнула, но продолжила рассказ. — В общем, одному парнишке из этой троицы я понравилась, и он сразу это дал понять всем, но для меня, пацанки, такое поведение и отношение выглядело мягко говоря непривычно. Я шарахалась от него, избегала, а ему было наплевать, — моя улыбка стала шире, я откинулась на стул, снова пригубив вино. — И на то, что остальные девчонки злились, тоже — они при каждом удобном случае строили ему глазки. А он выбрал меня, угловатую, стриженную, ни разу не женственную, и это всех раздражало, — удивительно, но я вдруг почувствовала удовлетворение, осознав, что — да, Гошка тогда выбрал меня. Несмотря на мои колючки и ни разу не девчоночье поведение. Разглядел что-то внутри, хотя лет ему на тот момент было всего-то тринадцать. — И знаешь, — я посмотрела на Лореса, слушавшего меня с серьезным видом.