Служанка-леди

— Знаешь, чего я сейчас хочу? — Лорес оторвался от моих горевших губ, его голос оставался таким же хрипловатым, безумно чувственным, и мышцы внутри отозвались болезненным напряжением. Я тонула в его глазах, затаив дыхание, ожидая продолжения. — Сбросить эти книги, уложить тебя на стол, и услышать наконец, как ты кричишь от наслаждения, Яночка, почувствовав меня внутри. А ты чего хочешь?..

И взгляд, такой внимательный-внимательный, с насмешливой искоркой в глубине. Будто знал, что от его откровенного признания густо покраснею, потеряв на несколько мгновений дар речи — вспомнились ночные фантазии, восторг от собственной смелости и раскрепощенности. Несмотря на суматошно бившееся сердце и радостно откликнувшиеся на слова Лореса желания, озвучить вслух… Отвернулась, уткнулась лбом в плечо младшего лорда, тяжело дыша и сглатывая. Черт. Ну черт же, неужели по мне непонятно, что… хочу? И плевать на все запреты и комплексы… Лорес тихо рассмеялся, отпустил запястья и медленно погладил по спине.

— Упрямишься, значит, да? — и так многозначительно прозвучало, что меня пробрала горячая дрожь до самых печенок. — Ладно, Яночка. Давай учебой дальше заниматься."

"Пунцовая, как маков цвет, я слезла с его колен, уселась на скамейке, поджав ноги под себя, и уткнулась в книгу. С некоторым трудом, но все же сосредоточилась на тексте, отогнав волнующие мысли и воспоминания. Далее до самого обеда все шло как обычно, я читала, Лорес что-то спрашивал по ходу, или объяснял, потом мы взялись за этикет, а обедать пошли в дом — сегодня на улице дул прохладный ветерок. Младший лорд развлекал смешными рассказами из детства и учебы в Академии, потом поделился историями о самых интересных расследованиях в его практике. Все было очень мило и по-домашнему, пока не прозвучал вопрос Лореса:

— А у тебя как детство прошло, Ян?

Легкого настроения как не бывало, едва вспомнила школу и отношение ко мне одноклассников. Дети порой бывают куда более жестокими, чем взрослые, да… Потому что они не понимают, что творят, и во что могут вылиться их насмешки и травля того, кто не похож на них. И до моих маленьких детских бед никому не было никакого дела, даже маме. Погоняла по тарелке кусочек тушеной рыбы, не глядя на собеседника. Не хочу окунаться в те воспоминания. Лорес, пожалуйста, не проси…

— Яна.

Тихо, непреклонно, и пришлось посмотреть ему в лицо. Серьезное, с прищуренным взглядом.

— Все было плохо?

Длинно вздохнула, рассеянно отправила рыбу в рот, прожевала.

— Меня не любили, — наконец медленно ответила, глядя перед собой невидящим взглядом. — И унижали часто. Обзывались. Зло шутили. Устраивали подставы, — я отвечала отрывисто, чувствуя, как к горлу подступил горький ком.