Леди полуночи

Ты не сможешь обеспечить ее домом, соответствующим ее статусу.

– Я знаю. – Лицо Сэмюэла окаменело.

– Ты ниже ее. В любом смысле.

– И это я тоже знаю.

«Не соглашайся с ним! – мысленно закричала Кейт. – Не вздумай ему верить!»

Эван презрительно усмехнулся:

– Тогда как ты осмелился просить ее руки?

– Просто я ее люблю, – тихо и спокойно произнес Сэмюэл. – Во мне столько любви и преданности… больше, чем золота во всей Англии. И я достаточно воспитан, чтобы не болтать языком, пока поет ее ученица. Так что заткнись, не то я тебя проткну.

После его слов в оружейном зале воцарилась тишина – все хранили молчание до тех пор, пока не прозвучала последняя нота, которую мисс Элиот пропела изумительно чисто. Грудь Кейт наполнилась гордостью и радостью за ученицу.

Самое главное, теперь, как ей показалось, мужчины смогут помириться.

– Спасибо, – обратилась она к ним, стоявшим в разных концах зала. – Я знаю, что вы поняли, насколько это важно для меня. И насколько упорно работала над собой мисс Элиот.

Опустив руки, Кейт отошла к стене, оставив их пожирать глазами друг друга. Ну должны же они понять, что, несмотря на все различия между ними, оба хотели для нее только хорошего. Время шло, ничего не происходило, и Кейт решила попытаться их примирить.

– А теперь, не могли бы вы вернуть на место экспонаты сэра Льюиса, чтобы обсудить все как разумные люди?

Судя по всему, нет, не могли.

– Три! – выкрикнул Эван.

Мужчины бросились друг на друга и с жутким грохотом столкнулись в середине зала. От ударов копьями о щиты обоих отбросило назад. Ни один, ни другой не пострадал, что порадовало Кейт, но явно расстроило мужчин. Копья полетели к стене, и Эван схватился за боевой топор, но не удержал в руках. Топор оказался неожиданно тяжелым и с грохотом рухнул с подставки, при этом чуть не угодив ему в ногу и воткнувшись в паркет дюйма на два.

И теперь Ларк, Хэтти и тетушка Мармозет закричали в один голос:

– Перестаньте! Вы оба, остановитесь! Это же абсурд.

Но мужчины явно не желали слушать голос разума, и только гордость и жажда крови имели над ними власть.

Торн сдернул со стеллажа палицу с железным наконечником. В свою очередь Эван вооружился подвешенным на цепи тяжелым, утыканным шипами шаром и, взявшись двумя руками за рукоять, принялся раскручивать его над головой. Шар пронзительно засвистел, и все уставились на него затаив дыхание. Картина завораживала. Орудие смерти крутилось все быстрее и быстрее по раскачивающейся орбите.

Выражение лица Эвана подсказало ей, что даже он встревожился, потому что не знает, как взять под контроль или остановить движение шара. Взгляд, который он кинул на нее, был полон замешательства.