Леди Несовершенство

– Вчера мы Анджелину Джоли в отделение укладывали, она тоже ворковала: «Я адекватна! Я звезда Голливуда», – заметил другой.

Я накнопала новый текст.

– Я Евлампия Романова, обслуживаюсь в первом отделе. Отведите меня в отделение неврологии, – озвучил санитар. – Коль, она из випов!

– А-а-а, ну давай проводим ее к неврологам, – решил Николай и сказал по слогам: – И-ди-те в ли-фт!

Пришлось составить новый текст: «Я прекрасно слышу, просто говорить не могу».

– Хорошо, когда уши на месте, – вздохнул Коля, входя в кабину, – у меня у бабушки трендец! Ори не ори, она не слышит. Гарик, глянь, где у них дежурный принимает?

– В сто сорок восьмом, – сообщил его коллега, глядя в свой сотовый.

Мы доехали до нужного этажа и пошли по коридорам.

– Безобразие тут, – пожаловался Игорь, – на ресепшене никого нет. О! Во! Нам сюда.

Николай постучал в дверь, потом приоткрыл ее.

– Входите, – произнес недовольный мужской голос.

Наша троица вошла в просторную комнату. У стола спиной к нам, уставившись в компьютер, сидела гора в белом халате.

– Что случилось? – спросил врач, не поворачиваясь.

– Мы из четвертого отделения, – отрапортовал Игорь.

– Не консультирую ваших, – меланхолично ответил доктор.

– Она чужая, – сообщил Николай.

– На ресепшене ее подобрали, – уточнил Игорь, – говорить не может, мычит.

– Вызовите переводчика, – посоветовал эскулап.

– Больная слышит, но молчит, – пояснил Коля.

– Привели ее к вам, – добавил Игорь.

– Зачем? – задал восхитительный вопрос местный Гиппократ.

Парни переглянулись, растерялись, но Николай нашелся:

– Меня нет, – отрезал врач.

– Но вы тут, – возразил Коля.

– Рабочий день закончен, – объяснил эскулап.

– Куда же нам ее вести? – занервничал Игорь.

– Она говорить не может, – воззвал к совести врача Коля.

– Парни, – возмутился Гиппократ, – я человек, имею право на отдых, на личное время. Платят тут не миллионы. В свое свободное время не желаю заниматься истеричкой, у которой от спазма челюсти парализовало! Тащите жаль печальную на главный ресепшен, пусть там с ней разбираются. Сами сматывайтесь к своим психам, не изображайте из себя мать Терезу и епископа Иерусалимского в одном флаконе. Небось бабень скандалила, на мужа орала, и упс! Так ей и надо! Все бабы дряни!

– М-м-м, – возмутилась я.

– Черт! Думал, вы ее в коридоре оставили.

– Она обслуживается в вип-отделе, – сказал Николай, потом помолчал и добавил: – Близкая подруга Бориса Никодимовича.

Понятия не имею, кем является в клинике мужчина, о котором упомянул Коля, но медбрат явно хотел повысить мой статус. И ему это удалось.

– Добрый день, дорогая! Мальчики, мы с вами просто пошутили, чтобы повеселить нашу… э… Как вас зовут?

– Евлампия Романова, – напечатала я, – можно Лампа.