Леди Несовершенство

– Я хотел вас развлечь, – пел эскулап, – меня величать Сергей Леонидович. Что случилось, душа моя. Язык онемел? Шевелить им можете? Глотаете нормально?

Я настрочила новый текст, протянула подлизе айфон и улыбнулась.

– Интересно, – пробормотал невролог, взглянул на меня и воскликнул: – Ну-ка оскальтесь!

– Вау! – потер руки доктор. – Оставайтесь в этой же позе. Парни, смотрите.

– А-а-а, – протянул Николай, рассматривая мою нижнюю челюсть, – зашибись!

– Нам к стоматологу? – спросил Игорь.

Сергей Леонидович не смог скрыть свою радость.

– Конечно. Рысью в десятый кабинет, там Нина Леонидовна. Сейчас ей позвоню. Не по моей части проблема, что для всех облегчение. Не инсульт это. Не беда! Ерунда!

Ничего не понимая, я выползла в коридор и услышала из-за закрытой двери только что покинутого кабинета громкий голос эскулапа:

– Нина! Сейчас к тебе припрется тетка, имени которой я произнести не способен. Что-то вроде «крематорий». Нет, ее зовут иначе, но похоже на крематорий. В кресле кто-нибудь есть? Гони его вон! В наркозе? Да хоть в коматозе! Она любовница Борьки. Что значит, кто сказал? Все говорят. Если не веришь, оставь ее сидеть час в коридоре, и посмотрим, сколько Боря тебе в следующем месяце недоговорных пациентов отправит. Сядешь на голый оклад. Да, памяти у него нет! Склероз у дедули, но он все записывает. Короче, мое дело родную сестру предупредить, остальное твоя забота. Если Бориски не боишься, бормашина тебе в руки, удали ей нерв без анестезии и жди реакции от Славкина.

Нина Леонидовна вняла совету родственника, когда я подошла к ее кабинету, она уже стояла на пороге.

– Мальчики, – нежно проворковала она, – ступайте к себе. Мы с госпожой Романовой сами разберемся.

Спустя короткое время меня усадили в кресло и закутали в голубую бумажную простынку. Стоматолог села на высокий стул. Я затряслась. Нина заулыбалась.

– Солнышко, что бы у вас там ни было, боли никакой не ощутите. Это я обещаю вам точно. Откроем ротик.

– Хоть улыбнитесь мне, – попросила Нина. – Ооо! Интересно.

Доктор взяла со столика нечто железное, изогнутое, страшное. Меня еще сильнее заколотило в ознобе.

– Ну-ну-ну, – пропела Нина, – я держу мои глаза. Я аккуратненько так посмотрю. Мда. Что вы ели?

Я замычала, вынула из-под пеленки руку и показала на свою сумку. Из всех людей, которых я до сих пор встретила в клинике, Нина оказалась самой умной, она мигом поняла, чего я хочу, и принесла ридикюль. Я достала мешочек с недоеденным красивым, но невкусным пончиком.

Врач взяла упаковку.

– Минуточку. Состав. Ага! Ого! Ооо! Господи, зачем вы это слопали?

– Проголодалась, – написала я.

Дантист с интересом взглянула на меня.

– Да? Наверное, не очень вкусно.

– Гадость, – нацарапала я, – по виду как любимое лакомство моего детства.