Вишня во льду

До Нового года, конечно, оставалось всего ничего, но он не любил откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. А сегодня можно было обсудить ход расследования с верным другом Эдиком Киреевым, а заодно попытаться потянуть за ниточку, ведущую от Алены Богдановой к неизвестному пока ценителю дамской красоты, визитка которого болталась у Дорошина в кармане.

В версию внезапной страсти, которой богатый московский коллекционер воспылал к провинциальной простушке, он не верил. Единственное достоинство Богдановой, на его взгляд, заключалось в непрошедшей пока молодости. Она не была красавицей, на которую на улицах оборачивались бы мужчины. Симпатичная, не более того…

В комплекс Пигмалиона, решившего облагородить простой материал и слепить из него что-то удобоваримое, ему тоже верилось слабо. Бедную Золушку, пусть даже и с дипломом искусствоведа, полученного в захудалом педагогическом университете, можно было подобрать и в Москве. Отправляться для этого за двадцать верст было совсем необязательно. Можно подумать, в столице нет маленьких, плохо одетых зубастеньких щучек, готовых предоставлять свое молодое тело в обмен на конвертируемые дензнаки!

Любительницы собирать коллекцию с портретами американских президентов встречались везде, и на их фоне ничего выдающегося в Алене Богдановой не было. Именно поэтому Дорошин считал, что настоящий интерес пока неведомого ему коллекционера, которого, согласно его визитной карточке, звали Михаилом Николаевичем Колесовым, был вызван именно фондами областной картинной галереи, в которой трудилась Богданова, а сама девушка была лишь ключиком, отпиравшим заветную дверцу, за которой прятались сокровища.

– А зачем он тогда велел ей не скрывать их связи? – спросил Дорошина Эдик Киреев, с которым он поделился своими сомнениями.

– Чтобы отвести подозрения.

– Ой, не знаю, – усомнился Эдик. – Слишком примитивно, чтобы быть правдой. В одном ты прав. Встречаться с ним действительно надо. В таком деле, как твое, из одного клубка торчит сто концов ниток. За один потянешь, а он раз – и оборвется. За второй – тоже ни к чему не придешь, но рано или поздно нужный кончик найдется.

– Это же какое огромное терпение нужно иметь, чтобы заниматься вашей работой, – сказала вдруг Елена. – Я же знаю, многие картины в розыске находятся десятки лет. Кропотливо тянуть за разные ниточки, которые обрываются прямо в руках без всякой надежды на скорый результат, непросто. Думаю, что многие люди не выдерживают долго, ломаются и уходят, а вы, Виктор Сергеевич, остались. Почему?

– Не знаю. – Дорошин пожал плечами. – Характер такой, наверное. Я в детстве всегда помогал маме ягоды перебирать. Дед с отцом и дядей Колей в лес ездили и на болота тоже.