Вишня во льду

Эту сумму, судя по всему, мне придется списать на убытки, так что позволю себе оставить ее своей коммерческой тайной.

– Если я попробую угадать, вы дадите понять, что я права? – снова вступила в разговор Елена. – В 2005 году на аукционе Кристис «Женщина с розовым веером», написанная Фальком еще до отъезда в Париж, была продана за миллион семьсот сорок восемь тысяч долларов. Рекорд стоимости на картины Фалька был установлен в 2013 году, правда, сумма его не разглашается. Коллекционер из России, пожелавший сохранить инкогнито, выкупил две картины русских художников до начала торгов на Сотбис. Одной из них была работа Фалька «Мужчина в котелке», а второй – как раз Кончаловский. Кстати, этим неизвестным коллекционером были случайно не вы?

– Предпочту не отвечать на этот вопрос. – Соколов склонил голову, глядя на Золотареву чуть иронично. – Он не имеет отношение к делу, по которому вы нанесли мне визит.

– Ну почему же, – невозмутимо ответила Елена. – Говорили, что сумма, за которую был приобретен Фальк, в несколько раз превысила эстимейт[2], который был установлен почти в шесть миллионов долларов. Если это были вы, то рискну предположить, что за неаукционную картину, купленную вами в художественном салоне, вы легко могли выложить от одного до полутора миллионов долларов. Не больше, поскольку, по оценке экспертов, аукционная стоимость «Апельсинов в корзине» могла бы достигнуть миллиона семисот тысяч. Но и не меньше, чтобы хватило и посредникам и тому, кто украл картину в галерее. Ну что, я угадала?

– Скажем так: я отдал за это полотно сумму, которая была мне по силам. Границы вы указали верно. Как и то, что картина, купленная с рук, солидно дешевле даже эстимейта, не говоря уже об итоговой стоимости лотов.

– Хорошо, мы будем считать, что вы заплатили примерно миллион долларов, – кивнула Елена. – Не знаю, как вам, а мне очень жаль, что ваши деньги достались вору, подлецу и, возможно, убийце.

– Вы сказали, убийце? – Брови Соколова встали домиком.

– Да. Убит один из сотрудников картинной галереи. Мы подозреваем, что это связано с кражей, – пояснил Дорошин. – Леонид Аркадьевич, мы будем вынуждены задать ряд вопросов Григорию Орлову. Так что вы уж предупредите его, чтобы не навлекал на себя дополнительных неприятностей.

Они закончили разговор и вышли на улицу, держа в руках тщательно упакованную и перевязанную бечевкой картину.

– Куда сейчас? – спросила Елена. – Я так понимаю, что раз след ведет в Москву, никакие встречи в Питере нам больше не грозят? Как-то страшно бродить по улицам с миллионом долларов под мышкой.

– Да уж, и в камеру хранения ее не сдашь, – засмеялся Дорошин.