Лаврушка

Для всех остальных я Андрей, – абсолютно спокойным уверенным тоном ответил он и приобнял меня за талию, чтобы отвести немного в сторону, пока доставал из ящика стола ложку.

Вернулся к столу и перемешал приготовленный для пиццы соус.

До уха донеслось тихое фырканье сестры.

Какого черта, вообще?!

Налила масло в сковородку и, не выдержав, поинтересовалась:

– Света, у тебя ПМС или ПСМ?

– ПСМ? – нахмурилась она. – Что это?

– Предсвадебный мандраж, – не глядя на нее, закинула заранее замаринованные куриные ножки в сковородку и накрыла крышкой. Сложила руки под грудью и бедром уперлась в столешницу, заглянув в глаза сестре. – Ты с самой первой минуты нашего с Андреем приезда пытаешься меня укусить. Что происходит?

– Ничего, – покачала она головой и сделала вид, что ей вообще плевать на все, что происходит вокруг.

– Нет. Что-то происходит, Света. И либо ты скажешь мне об этом сейчас, и мы нормально все обсудим как взрослые люди, чтобы больше не ссориться. Либо еще немного и мы с тобой крупно поругаемся, потому что, судя по всему, кусать исподтишка ты не перестанешь. В чем дело?

– Да, ни в чем, – повела она плечом, продолжая ковырять картофелину. – Просто, не устаю поражаться тому, что тебе все всегда легко достается и ты всегда у родителей молодец, чтобы ты не делала.

– Ты сейчас серьёзно? – от услышанного с лица чуть не слетели очки. – Ты на солнце перегрелась?

– Разве нет? – подняла она, наконец, на меня взгляд полный осуждения. – Ты всё детство делала, что хотела. Шла вразрез родительскому мнению и все равно была любимицей. Стоило мне их ослушаться, сразу следовали санкции. Родители были против, но ты все равно уехала в другой город и поступила там в университет. Я осталась с ними и постоянно слушала, какая ты у нас молодец. Потом ты купила там квартиру. А теперь привезла парня, которому папа уже разрешил называть себя батей. Хотя с Тимошей он познакомился на полгода раньше, но такого ему еще не было даже предложено. У тебя всё легко, Саша. Абсолютно всё.

Повисло тяжелое молчание. Тим перестал стучать ножом по разделочной доске, а Андрей встал за моей спиной, словно приготовившись защищать, если понадобится.

– Легко, говоришь? – покачала головой и натянуто улыбнулась, не сводя взгляда с сестры. – В детстве было легко, да. Потому что я делала то, что мне нравилось, а не пыталась угодить родителям, боясь санкций, как ты говоришь. А иногда и назло шкодничала, потому что любимицей, как раз-таки, была ты – младшенькая, которую нельзя было обижать. Но это ладно. Это дело прошлое и с годами понятое. А в остальном… – прикусила щеку изнутри и посмотрела в потолок, сдерживая слезы обиды.