Лаврушка

Взъерошив челку, которую без специальных средств теперь не уложишь, вышла из комнаты и замерла, прислушавшись. Тишина. Ни разговоров, ни смеха, ничего. Только в кухне слышно какое-то шуршание. Видимо, дома только мама, готовящая обед, а все остальные стройным рядом куда-то исчезли

Лениво прошла по узкому коридорчику и повернула на кухню. Замерла на пороге, вскинув брови. У кухонного гарнитура ко мне спиной стоял Андрей, выполняя какие-то манипуляции руками. Мужчина нашептывал себе под нос какую-то незатейливую песню и не заметил, что теперь находится не один. Всплеснув руками словно в танце, отошел в сторону ящичков и достал из одного из них силиконовую лопаточку, чтобы намазать кремом торт… Торт?! Он готовит торт? Зачем он его готовит и где вообще все?

В том же танце Андрей вернулся к торту и осекся, уловив меня боковым зрением.

– О, спящая красавица сама проснулась, – довольно поприветствовал он меня. – А я уж думал идти целовать.

– А где все? – подперла плечом дверной косяк и скользнула взглядом по мужскому торсу, привычно зацепившись за татуировку «Здесь был аппендицит. Нашедшему – вернуть».

– Все устали от твоего храпа и убежали в лес.

– Я тебе сейчас голову откушу.

– Шучу, – рассмеялся Андрей. – Тимохе позвонили с работы, сказали срочно приехать, вот они со Светкой и уехали еще в девять утра.

– А родители? – прошла вглубь кухни и подошла к столу, на котором стоял торт.

– А родители с ними. Алла Петровна что-то говорила про ателье и платье, а Юрий Иванович что-то про банкетный зал для молодых и «за что ему всё это». В общем, до вечера мы одни. В форточку курить разрешается, мальчиков водить – нет.

– Блин! – наиграно посокрушалась я. – Опять мальчиков водить нельзя! Да когда ж уже можно-то будет, а?

– Не понял? – возмутился Андрей. – Каких тебе еще мальчиков надо? Ты посмотри на меня! – демонстративно напряг мышцы, умело ими поиграв. – Бог, секс, бог секса. Всё про меня.

– А это что за кекс в вареной сгущенке?

– Это легендарный медовик твоей мамы, только она его не успела доделать и оставила на меня. Вернее, на тебя, но я-то знаю, как ты готовишь, поэтому взял торт на себя.

– Дай-ка мне лопаточку?

– Зачем? – непонимающе посмотрел мне в глаза.

– Побить тебя ею хочу.

– Ладно, – хитрая улыбка коснулась уголков губ. Палец ловко нырнул в открытую банку со сгущенкой и вынырнул обратно. – Только сначала лизни, а потом можешь и лопаточкой по мне пройтись, если от пальца сможешь оторваться.

– Фу на тебя! – отмахнулась от его пальца и отошла к графину, налив себе стакан воды. – А меня почему не разбудили, чтобы попрощаться?

– Света же к тебе подходила, – бросил он на меня взгляд через обнаженное плечо и продолжил мазать торт. – Ты ее даже обняла и что-то пробубнила впечатляющее.