Наставники Лавкрафта

И они оставили меня там, и я сидела совершенно неподвижно и смотрела вокруг, а из воды и из леса вышли два чудесных белых человека, и они начали играть, танцевать и петь. Они были кремово-белыми, как старые фигурки из слоновой кости в нашей в гостиной. Одна была красивая дама с добрыми темными глазами, серьезным лицом и длинными черными волосами, и она улыбнулась такой странной грустной улыбкой другому, и тот засмеялся и подошел к ней. И они вместе играли, и танцевали вокруг пруда, и пели песни, пока я не заснула. Вернувшаяся няня разбудила меня, и она так походила на эту даму, что я рассказала ей о произошедшем и спросила, почему она так выглядит. Сначала она вскрикнула, а потом побледнела и ее лицо исказилось от страха. Она поставила меня на траву, пристально посмотрела в глаза, и я видела, что она вся дрожит. Тогда она сказала, что это был сон, но я знала, что это не так. И она заставила меня пообещать, что я никому ни слова об этом не скажу, а если скажу, то буду брошена в черную яму. Но я совершенно не испугалась, хотя няня и была напугана. Я никогда не забывала этого, ведь стоило мне закрыть глаза в тишине и в одиночестве, как я снова видела их – очень бледных и далеких, но очень прекрасных, и отзвуки их песни звучали у меня в голове, но повторить их я не могла."

"Мне было тринадцать, почти четырнадцать, когда со мной произошло очень необычное происшествие, настолько странное, что день, в который это случилось, навсегда получил имя Белый День. Уже больше года прошло со смерти мамы, и по утрам у меня были уроки, но в обед мне разрешали пойти на прогулку. И в тот день я пошла новым путем, и маленький ручеек привел меня в новое место. Но по пути я изорвала свое платье, пробираясь через заросли, потому что ручеек бежал среди множества кустов, и под низко опущенными ветвями деревьев, и вверх через колючки на холмах, и через темный лес, полный ползучих шипов. И это был долгий, долгий путь. Казалось, я иду целую вечность, и в одном месте мне пришлось ползти – это было что-то вроде туннеля, где, должно быть, раньше тек ручей, но пересох, и от него осталось каменистое русло, а кусты росли так густо, что их переплетенные ветви заслоняли свет. И я ползла и ползла через этот темный тоннель, это был долгий-долгий путь, который привел меня к холму, каких я прежде не видела. Я оказалась среди мрачных зарослей, полных кривых черных ветвей, которые царапали меня, пока я продиралась сквозь них.