Лайтларк

Вероятно, это решение было предвзятым, но и всю игру не получалось назвать справедливой.

В ту ночь кожа Айслы полыхала от боли. Она вздрогнула, медленно спуская тонкую бретельку платья вниз по руке и проклиная себя за то, что не надела другое.

Молния – еще одна проблема: чтобы ее расстегнуть, требовалось две руки…

– Если нужно помочь раздеться, Сердцеедка, позволь мне предложить свои услуги.

От неожиданности Айсла подскочила и резко обернулась.

На стуле в тени, почти полностью скрывшись из виду, сидел Грим. Он подался вперед и облокотился на колени. Его взгляд блуждал по обнаженному плечу со свисавшей бретелькой. Верх платья слегка сполз вниз…

Больной рукой Айсла поправила наряд, но сдержать стон и искру боли в глазах не смогла.

Эликсир, созданный дикими, действительно обладал целительными свойствами, но его силы не хватало, чтобы полностью устранить болевые ощущения. Зелье можно было применить только с одной целью: либо утолить боль, либо вылечить рану. Как бы то ни было, но правителям и островитянам об этом знать не стоило.

Вот почему было так важно, чтобы Айсла держала себя в руках. Никто не должен видеть, как ей больно.

Именно для этого Терра и Поппи и заставляли ее тренироваться снова и снова, пока она не добьется совершенства.

– Как ты сюда попал? – голос Айслы прозвучал мягче, чем ей бы хотелось. Грим был грубияном. Крайне пошлым грубияном. Ей стоило бы высказать ему в лицо, как сильно она ненавидела его выходки.

Вот только это была неправда.

Внезапно мысли Айслы вернулись к его выступлению на испытании, и боль в руке тотчас затмил гнев.

Грим встал. Айсла сглотнула. Тело правителя сумрачных всегда поражало воображение. Его рост. Сила, что исходила от него невидимыми волнами.

– Что ж, – заговорил он, лукаво улыбаясь краешком рта и одновременно делая шаг ей навстречу, – я совсем не так представлял себе наше общение… в твоих покоях.

Айсла сердито уставилась на него. Это была пустая болтовня. Внутри обоих бурлили эмоции, и она знала, что он может их чувствовать.

Судя по всему, Грим просто пытался ее отвлечь.

– Ты превратил мое испытание в фарс, демон, – выпалила Айсла, напоминая самой себе, на что ей стоит злиться. – Я тебя предупредила. Рассказала, каким оно будет. Я дала время на подготовку.

Должно быть, страшная боль, которую она испытывала, отразилась на ее лице, потому что его взгляд внезапно смягчился.

– Сердцеедка, – неожиданно нежно проговорил он, – я думал, ты уже догадалась. Если нет, позволь мне прояснить: победа в турнире меня не интересует. Как и союзы. Да и вообще все эти игры.

Она обдумывала его слова в тишине.

Это, должно быть, ложь. Или нет?

Как бы то ни было, Айсла считала, что поступки важнее слов.