Лайтларк

Мечи двигались независимо, ритмично, подобно пульсации крови в венах, подобно звону под сводом стеклянного купола, который эхом отражал треск леса, что все призывала и призывала Аврора.

Приближаясь, Айсла ощутила на щеках дорожки горячих слез. Величайшее предательство совершил не Грим. Не Терра с Поппи.

Его совершила Селеста. Она притворялась подругой Айслы. Ее сестрой.

Айсла была одинока, а Селеста этим воспользовалась. И все же, даже после случившегося, крохотным предательским уголком сердца дикая любила подругу.

Аврора усмехнулась, увидев на ее лице отголоски боли.

– А у вас могло бы получиться, – произнесла стелларианка. – Снять проклятия. Я не рассчитывала, что Оро узнает о Сердце. Вы двое могли бы сломить чары, если бы только набрались смелости убить одного правителя. И конечно, оставался вопрос о первоначальном преступлении…

Айсла резко повернулась, готовясь к удару целого древесного ствола. Она свалилась на пол, из легких на миг вышибло воздух – и он тут же вернулся. Целебный эликсир все еще тек в жилах, помогая. Шипастая лоза пробилась сквозь броню и рассекла бок, пуская ручейки крови. Айсла закричала, но мгновение спустя рана сомкнулась, срастаясь.

Тяжело дыша, с мечами наголо, дикая продолжала идти к Авроре.

– Первоначальное преступление – это не использовать Сердце, – сквозь зубы процедила она и разрубила обвившую ногу лозу толщиной с ее же бедро. Туда же сунулась вторая, пытаясь оттеснить Айслу к стеклу, где извивались в путах, истекая кровью, Оро и Грим, но дикая рассекла ее на подлете. – И вовсе не любовь солярианца к дикой. Верно?

Нет. Подобные жестокие проклятия рождались только из по-настоящему страшного проступка. Первоначальным преступлением не могла стать любовь или великая сила… чтобы породить столь великую злобу, должна была пролиться кровь.

В юности Айсла узнала о том, что шесть правителей отдали жизни в обмен на пророчество, которое поможет снять проклятия. Поппи и Терра рассказывали, как жертвоприношение возглавила ее собственная прародительница, отдав свою жизнь первой.

Но теперь Айсла вдруг подумала, что, возможно, ее предшественница не жертвовала собой.

Возможно, она была мертва еще до того, как правители узнали о проклятиях.

Глаза Авроры блеснули. Как будто на миг она ощутила боль…

Вспомнила поступок, который изменил ее навсегда и стал основой для проклятий, истязавших народы пятьсот лет.

Но мгновением позже ее лицо снова наполнилось злобой, и Аврора вскинула руки вверх.

Потолок разлетелся на осколки под натиском дюжины деревьев, обрушившихся на него одновременно. Айслу засыпало битым стеклом. Она закричала, ее кожа расходилась и лопалась – и тут же смыкалась под действием целебного эликсира.