Жемчужина Лабуана

Ты поведешь остальных пиратов, которые будут изображать индийских сипаев, и будешь делать то, что тебе скажет Каммамури.

– Когда я притворюсь, что напал на тебя за воротами форта, ты упадешь перед Адой, словно мертвый.

– Положись на меня, дружище. Все будет сделано, как надо.

Тремал Найк, Янес и Каммамури вышли, в то время как Сандокан уселся перед статуей Кали, а даяки, представлявшие тугов, стали у него по бокам. По знаку Тигра один из пиратов несколько раз ударил по некоему подобию гонга, который был найден в углу форта.

С последним ударом дверь сарая распахнулась и вошла Дева пагоды, поддерживаемая двумя даяками.

– Подойди, Дева пагоды, – сказал Сандокан мрачным голосом. – Тебе приказывает Суйод-хан.

При имени Суйод-хана безумная остановилась, высвободившись из рук пиратов. Словно загипнотизированная, неподвижные расширившиеся глаза она вперила в Сандокана, который стоял посреди пагоды. Потом перевела взгляд на даяков, сохранявших абсолютную неподвижность, и наконец остановила его на богине Кали.

Дрожь пронизала ее тело, выражение ужаса появилось на лице.

– Кали!.. – прошептала она голосом, трепещущим от страха. – Туги…

Она сделала несколько шагов вперед, переводя взгляд то на пиратов, то на Сандокана, то на чудовищную статую богини, и медленно поднесла руку ко лбу, как бы пытаясь величайшим усилием вызвать в памяти какую-то давнюю сцену. В этот момент вбежал страшно взволнованный всем происходящим Тремал Найк и бросился к ней с криком:

– Ада!.. Милая моя Ада!..

Девушка быстро обернулась. Лицо ее побледнело, она испуганно вздрогнула. Глаза, которые, казалось, понемногу теряли тот странный свет, свойственный сумасшедшим, устремились на Тремал Найка.

– Ада!.. – повторил он душераздирающим голосом. – Это я, Тремал Найк.

Узнавала его девушка или нет, было еще непонятно. Взгляд ее словно застыл на нем, но лицо не выразило какого-либо чувства. Опасаясь приблизиться, он остался стоять в трех шагах, глядя в глаза ей с надеждой и мукой,

– Огонь!.. – раздался в этот миг чей-то голос, и на пороге пагоды загремели выстрелы.

Несколько человек во главе с Янесом ворвались в храм, в то время как даяки, подобно тугам в ту роковую ночь, разбегались в панике во все стороны. Ада осталась неподвижной. Выстрелы не напугали, не ошеломили ее, а только заставили насторожиться. Она точно ждала, точно прислушивалась к чему-то, пытаясь расслышать какой-то еще звук или, может быть, голос. Сандокан стоял в дальнем конце пагоды и ни на миг не терял ее из виду. Понял ли он то, чего ждала эта несчастная, или просто решил, что пора, но он тут же громовым голосом крикнул:

– Уходите!.. Но мы еще встретимся в джунглях!..

Едва он произнес эти слова, как душераздирающий вопль сорвался с губ сумасшедшей.