Лабиринты Ехо. Том 1

Андэ указал на крошечную вывеску над тяжелой старинной дверью. На вывеске не было никакой надписи, только изящная гравюра, изображающая молодой месяц с раздвоенным верхним рожком.

«Трехрогая луна» принадлежала к разряду симпатичных недорогих трактиров, каких полным-полно в Ехо. Длинная стойка бара, деревянные столы разных размеров, чтобы угодить на любую компанию, традиционно пестрая толпа посетителей – все как везде.

Впрочем, приглядевшись, я понял, что толпа-то как раз была совершенно из ряда вон выходящая. Такой плотной концентрации сияющих глаз на квадратную единицу трактирной площади мне еще никогда не доводилось видеть. Я-то уже привык, что в любом трактире меня окружают симпатичные, но осоловевшие от сытости рожи счастливых обывателей столицы Соединенного Королевства. Разве что в «Джуффиновой дюжине» у ворчуна Мохи собирается совершенно особенная публика, но там слишком мало мест, чтобы произвести нужный эффект.

– Грешные Магистры, Макс, и тебя сюда занесло?

Впервые в жизни я стал свидетелем настоящего, неподдельного изумления на невозмутимой физиономии Лонли-Локли.

– Ты уже столько раз удивлял меня до глубины души, что я решил отплатить тебе той же монетой, – улыбнулся я. – Неужели у меня получилось?

– Получилось, – лаконично подтвердил Лонли-Локли.

Впрочем, его лицо уже успело принять обычное бесстрастное выражение. Знай я его чуть хуже, непременно решил бы, что мне померещилось.

– Хорошее местечко, – одобрительно сказал я. – Особенно физиономии. Андэ, скажи мне, неужели все эти господа – поэты?

– Почти все. В том числе самые лучшие. Не только какие-нибудь крестьяне от бумаги… Ну и еще истинные любители поэзии, такие, как сэр Лонли-Локли.

– И такую публику здесь можно застать каждый день? – обрадовался я.

– Еще и не такую! Но обычно здесь не столь людно. Сегодня у нас большие чтения, своего рода поэтическое состязание. Это происходит в новолуние – такова традиция. Так что вам повезло.

– «Состязание»? И в чем это выражается?

– Ну, на самом деле, каждый желающий просто читает свои новые стихи. А так называемые «состязания» состоятся позже, когда все напьются и начнут бить друг другу морду. Это закономерно: на определенной стадии опьянения талантливым людям обычно бывает довольно нелегко прийти к взаимопониманию, – менторским тоном объяснил Лонли-Локли.

Я изумленно покачал головой: сэр Шурф, однако, разошелся. Не иначе как место тут, и правда, вдохновляющее.

Тем временем один из присутствующих подошел к стойке и начал что-то декламировать. Я не смог разобрать ни слова: в трактире было довольно шумно.

– Может быть, нам следовало сесть поближе? – спросил я. – Лично я ничего не слышу. А вы?

– Было бы что слышать, – Андэ надменно вздернул подбородок.