Обольститель и куртизанка

Такой она нравилась Эриту еще больше.

Прошло почти полтора часа, когда черная карета подкатила к деревенской пивнушке, убогой пародии на трактир. Оливия не сгустила краски, назвав это место жалким. Эрит выдержал час в грязном зале, потягивая водянистое пиво, пока подвыпившие мужланы глазели на него в тупом изумлении.

Когда час истек, граф с облегчением вышел из трактира на солнце и стал ждать Оливию вместе с Беем. Великолепная лошадь произвела еще больший фурор среди деревенских зевак, чем Эрит, посетивший обшарпанную местную пивную.

Граф испытывал смущение и неловкость не только из-за назойливого внимания обитателей деревни к его персоне. В этом затерянном уголке королевства его окружали запахи, картины и звуки сельской Англии. Преследуя Оливию, он был слишком разъярен, чтобы заметить распускающуюся зелень и молодую траву. Эрит уже не помнил, когда в последний раз был в английской деревне — возможно, в годы своего супружества. Он успел забыть сладкий, пьянящий аромат цветущей весны, запах луговых трав и зерна, зреющего на полях Англии.

В юности он мечтал лишь о том, как станет управлять своими угодьями и состарится на земле, завещанной ему отцом. Потом умерла Джоанна, и его тихая, размеренная жизнь изменилась навсегда.

Странно, но до этого дня Эрит не сознавал, как скучает по знакомым деревенским пейзажам. Смутная тоска по сельской Англии долгие годы жила в его сердце, и теперь превратилась в мучительную, жгучую боль.

Кучер Оливии соскочил с козел и, пробившись сквозь толпу грязных маленьких оборванцев, взял из рук Эрита поводья Бея.

— Я привяжу лошадь к задку кареты, милорд?

— Да. — Эрит стремительно направился к экипажу. Он думал, что придется расталкивать босоногих забияк, но мальчишки, почувствовав в незнакомце силу и властность, сами бросились врассыпную.

Распахнув дверцу кареты, Эрит забрался внутрь. Как он и ожидал, там царила роскошь: рубиново-красные сафьяновые сиденья, шелковые подушки с кистями, сверкающие деревянные панели. Усевшись спиной к лошадям, он устремил задумчивый взгляд на свою любовницу, молчаливо замершую напротив.

После яркого солнца снаружи карета казалась погруженной в полумрак, а фигура Оливии выделялась темной тенью. Эрит вытянул ноги и расправил широкие плечи, откинувшись на подушки. Оливия наблюдала за ним.

Она снова надела дорожный наряд, изящную шляпку и перчатки. Это была все та же отважная воительница, набросившаяся на Эрита у пруда, и все же что-то в ее облике неуловимо изменилось. За этот долгий беспокойный день граф узнал слишком много, чтобы видеть в ней лишь холодную куртизанку.

Несмотря на внешнюю невозмутимость Оливии, сквозь сладкий цветочный аромат ее духов пробивался тонкий запах тревоги.